Маргарет Этвуд

Орикс и Коростель
(фрагмент)






Снежный человек в драной простыне сидит сгорбившись на опушке, где трава, вика и морской виноград сливаются с песком. Стало прохладнее, и Снежному человеку немного лучше. И хочется есть. У голода есть свой плюс: если ты голоден, значит, еще жив.
Над головой шелестит листьями бриз; скрежещут и зудят насекомые; красное заходящее солнце освещает башни в воде, уцелевшие стекла вспыхивают, будто кто-то зажег гирлянду лампочек. Кое-где сохранились сады на крышах, и теперь там разрослись кусты. К ним по небу летят сотни птиц - домой, к насестам. Ибисы? Цапли? Черные - бакланы, это Снежный человек знает точно. Они погружаются в темную листву, каркают и ссорятся. Теперь он знает, где искать гуано, если понадобится.
На опушку, к югу от него, выбегает кролик, скачет, прислушивается, останавливается пожевать траву своими гигантскими зубами. Он светится в сумерках, зеленоватое сияние, иридоциты какой-то глубоководной медузы, давний эксперимент. Кролик в полумраке мягок, почти прозрачен, словно рахат-лукум, - будто мех можно слизать, как сахар. Зеленые кролики существовали, даже когда Снежный человек был мальчиком, хотя они были не такие огромные, еще не выбрались из клеток, не скрещивались с дикими и не причиняли неприятностей.
Кролик Снежного человека не боится, хотя вызывает массу плотоядных желаний: хочется ударить животное камнем, голыми руками разорвать на части и запихать в рот, вместе с шерстью. Но кролики - дети Орикс, священны для самой Орикс, не хватало только женщин огорчать.
Сам виноват. Наверное, он был в дупель пьян, когда сочинял законы. Надо было сделать кроликов съедобными, по крайней мере, для себя, но теперь уже поздно. Он почти слышит, как Орикс над ним смеется, снисходительно и немножко злорадно.
Дети Орикс, Дети Коростеля. Надо было что-то придумать. Излагай проще, не распыляйся, не запинайся: вот так, должно быть, советовали адвокаты преступникам на скамье подсудимых. Коростель сделал кости Детей Коростеля из кораллов, что лежали на пляже, потом сделал плоть их из манго. А Дети Орикс вылупились из яйца, огромного яйца, которое снесла сама Орикс. Вообще-то она снесла два яйца, в одном были птицы, звери и рыбы, а в другом - слова. Но яйцо, в котором были слова, треснуло первым, а Дети Коростеля тогда уже были созданы, они съели все слова, потому что хотели есть, и когда треснуло второе яйцо, слов уже не осталось. Поэтому звери не умеют говорить.
Главное - внутренняя логика. Снежный человек давно это понял, когда ему сложнее давалось вранье. Теперь, даже если его ловят на мелких противоречиях, он может убедительно соврать, потому что эти люди ему верят. Он один остался, кто видел Коростеля в лицо, и в этом его преимущество. Над его головой реет незримый стяг Коростельбоды, Коростельстья и Коростельства, и это знамя освящает все, что он делает.
Всходит первая звезда.
- Свети, звезда, гори, свети, - говорит он. Опять какая-то учительница из начальной школы. Толстозадая Салли. А теперь зажмурьтесь. Крепче! Крепко-крепко! Видите падающую звезду? А теперь загадаем желание, попросим того, чего хотим больше всего на свете. Только никому не говорите, что загадали, а то не сбудется.
Снежный человек крепко зажмуривается, закрывает глаза кулаками, сморщивает лицо. Ну вот - падающая звезда; голубая.
- Хочу суметь, хочу посметь,- говорит он. - Хочу я знать, чего хотеть.
Держи карман шире.
- О, Снежный человек, а почему ты ни с кем разговариваешь? - говорит чей-то голос. Снежный человек открывает глаза. Три ребенка, из тех, что постарше, стоят поодаль и с интересом за ним наблюдают. Видимо, подкрались в сумерках.
- Я говорю с Коростелем, - отвечает он.
- Но ты говоришь с Коростелем через свою блестящую штуку! Она что, сломалась? Снежный человек поднимает левую руку, показывает им часы.
- Это чтобы слушать Коростеля. А говорить с ним надо по-другому.
- А почему ты говоришь с ним о звездах? Что ты говоришь Коростелю, о, Снежный человек?
Действительно, что это я говорю Коростелю? думает Снежный человек. Когда имеете дело с аборигенами, говорит книга у него в голове - на этот раз более современная, конец двадцатого века, голосом уверенной в себе женщины, - следует попытаться уважать их традиции и ограничивать свои объяснения простыми концепциями, которые могут быть поняты в контексте туземной системы верований. Какая-нибудь честная альтруистка в костюме цвета хаки с сотней-другой карманов, подмышкой сетка. Снисходительная, самодовольная корова, думает, у нее есть ответы на все вопросы есть. В колледже он знал барышень такого типа. Окажись она здесь, ей пришлось бы пересмотреть смысл слова "аборигены".
- Я сказал ему, - отвечает Снежный человек, - что вы задаете слишком много вопросов. - Он подносит часы к уху. - А он говорит, если не перестанете, он сделает из вас тосты.
- Пожалуйста, о, Снежный человек, скажи, а что такое тост?
Еще одна ошибка, думает Снежный человек. Нужно избегать невразумительных метафор.
- Тост, - говорит он, - это такая очень, очень плохая штука. Такая плохая, что я даже описать не могу. А теперь вам пора спать. Уходите.
- Что такое тост? - спрашивает Снежный человек сам себя, когда они убегают. Тост - это когда берешь кусок хлеба - Что такое хлеб? Хлеб - это когда берешь муку - Что такое мука? Это мы пропустим, слишком сложно. Хлеб едят, он делается из выращенных растений и по форме напоминает камень. Его надо печь... Пожалуйста, скажи, зачем его надо печь? Почему нельзя просто съесть растение? Это мы тоже пропустим - Повнимательнее. Вы его печете, потом режете на куски, а потом кладете их в тостер, тостер - это такая металлическая коробка, она работает на электричестве - Что такое электричество? Это мы пропустим. Кусок хлеба готовится в тостере, а мы пока достаем масло - масло - это желтый жир, он делается из продукта молочных желез... - ладно, масло мы тоже пропустим. Итак, тостер делает так, что хлеб с обеих сторон прожаривается, а потом тостер выстреливает этим куском хлеба в воздух, и хлеб падает на пол...
- Ладно, - говорит Снежный человек. - Попробуем еще раз. Тост - бесполезное изобретение Темных Времен. Тост был орудием пытки, и все, кого пытали тостом, в вербальной форме изрыгали свои грехи и преступные деяния из прошлых жизней. Тост был предметом культа, он поедался фетишистами, которые верили, что он увеличит их кинетическую и сексуальную силу. Тост не объясним доступными рациональными средствами.
Тост - это я.
Я тост.
Рыба
Небо темнеет, из ультрамарина в индиго. Благослови господь тех, кто давал названия масляным краскам и дорогому женскому белью, думает Снежный человек. Розовый лепесток, кармазин, маренго, умбра, спелая слива, индиго, ультрамарин; все эти слова и фразы - фантазии в себе. Утешительно помнить, что когда-то Homo sapiens sapiens так изобретательно обращался с языком - и не только с языком. Виртуозен, куда ни плюнь.
Обезьяньи мозги, считал Коростель. Обезьяньи лапы, любопытство мартышки, все сломать, вывернуть наизнанку, понюхать, погладить, измерить, улучшить, сломать, выбросить - все это из-за обезьяньих мозгов - прогрессивная модель, разумеется, но обезьяньи мозги есть обезьяньи мозги. Коростель был невысокого мнения о человеческой изобретательности, не считая той, которой в избытке владел сам.
Со стороны деревни, которая могла бы называться деревней, будь в ней дома, слышен гул голосов. Точно по расписанию - мужчины несут факелы, за мужчинами следуют женщины.
Всякий раз, видя этих женщин, Снежный человек поражается. Кожа у них всех известных цветов, от чернее черного до белее белого, все разного роста, но каждая безупречно сложена. Зубы крепкие, кожа гладкая. Никакого жира на талии, никакой целлюлитной апельсиновой корки на бедрах. Ни волосков на ногах, ни зарослей между. Как отретушированные фотографии моделей или реклама дорогостоящих спортивных тренажеров.
Может, потому они и не вызывают в Снежном человеке даже проблеска похоти. Его всегда трогали отпечатки человеческого несовершенства, мелкие изъяны: кривая улыбка, бородавка возле пупка, родинка, синяк. Эти места он выискивал, их целовал. Хотел утешить, целуя рану, дабы ее излечить? В сексе всегда находится место меланхолии. Когда неразборчивая юность миновала, он полюбил печальных женщин, нежных и ранимых, запутавшихся, женщин, которым он был нужен. Ему нравилось утешать их, ласкать их, подбадривать. Делать их чуть счастливее, пускай ненадолго. И себя заодно, разумеется - такова награда. Благодарная женщина на многое способна.
А эти новые женщины не грустят, у них не бывает кривых улыбок: они безмятежны, точно ожившие статуи. От них мороз по коже.
Женщины несут его рыбу, еженедельную рыбу, поджаренную, как он учил, завернутую в листья. Он чует эту рыбу, он истекает слюной. Они выносят рыбу, кладут ее на землю перед ним. Прибрежная рыба, мелкая и безвкусная, ею никто не торговал, ее никто не хотел и не уничтожал; или же придонный мутант, прыщавый от токсинов, но Снежному человеку плевать, он что угодно съест.
- Вот твоя рыба, о Снежный человек, - говорит один мужчина, тот, которого зовут Авраам. Как Авраама Линкольн: Коростель развлекался, называя своих Детей в честь видных исторических деятелей. Тогда казалось, что это все достаточно невинно.
- Это рыба, которая выбрана для тебя сегодня, - говорит женщина, которая держит сверток; Императрица Жозефина, или Мадам Кюри, или Соджорнер Трут , она стоит в тени, и Снежный человек не видит, кто именно. - Это рыба, которую дает тебе Орикс.
Отлично, думает Снежный человек. Улов Дня.
Каждую неделю, по лунному календарю - новолуние, первая четверть, полнолуние, третья четверть - женщины заходят в озерца на пляже и зовут невезучую рыбу по имени - просто рыба, ничего конкретнее. Затем они показывают на эту рыбу, а мужчины забивают ее камнями и палками. Таким образом, огорчительность охоты поровну делится между всеми, как и чувство вины за пролитую рыбью кровь.
Случись все, как хотел Коростель, таких убийств больше бы не было - никакого людского хищничества, - но он не учел Снежного человека и его зверские аппетиты. Снежный человек не может питаться клевером. Эти люди рыбу не едят, но раз в неделю ловят ее и приносят ему, ибо он утверждает, что так приказал Коростель. Они приняли жестокость Снежного человека, они с самого начала знали, что - существо иного порядка, так что не удивились.
Идиот, думает он. Надо было заставить их ловить рыбу трижды в день. Он разворачивает теплую рыбину, пытаясь сдерживать дрожь в руках. Лучше б ему не забываться. Но он всегда забывается.
Люди пятятся и отводят глаза, пока он запихивает куски рыбы в рот, высасывает глаза и от удовольствия рычит. Наверное, похоже на львиный рык в зоопарке, - когда еще были зоопарки, и еще были львы, - растерзанная добыча, хруст костей, пожирание, заглатывание - и, как и посетители канувших в небытие зоопарков, Дети Коростеля все равно подглядывают. Эта демонстрация порочности интересна даже им, хоть они, казалось бы, целиком очищены хлорофиллом.
Снежный человек облизывает пальцы, вытирает их об простыню и заворачивает кости в листья - кости вернутся в море. Он сказал Детям Коростеля, что так хочет Орикс - чтобы из костей своего чада сделать новое. Они это приняли без вопросов, как и все, что он говорит про Орикс. На самом деле, то была одна из лучших его выдумок: незачем оставлять объедки на земле, приманивать скунотов, волкопсов, свиноидов и других падальщиков.
Люди придвигаются, и мужчины, и женщины, толпятся вокруг, их зеленые глаза светятся в полутьме, как светился кролик: тот же самый медузин ген. Все вместе они пахнут, точно ящик цитрусовых - эту деталь придумал Коростель, надеялся, что запах отпугнет москитов. Может, он был прав, потому что все здешние москиты, похоже, кусают исключительно Снежного человека. Он подавляет желание прихлопнуть москита - его свежая кровь остальных только раздразнит. Снежный человек двигается влево, в дым факелов.
- Снежный человек, пожалуйста, расскажи нам про деяния Коростеля.
За каждую убитую рыбу они требуют историю. Ладно, я им должен, думает Снежный человек. Не подведи меня, Бог Херни.
- Какую часть истории вы бы хотели услышать сегодня? - спрашивает он. - Вначале, - говорит чей-то голос. Они любят повторы, заучивают наизусть. - Вначале был хаос, - говорит он. - Покажи нам хаос, пожалуйста, Снежный человек! - Покажи нам картинку хаоса!
Сначала они постигали картинки - цветы на бутылочках из-под лосьонов, фрукты на банках из-под сока. Это настоящее? Нет, это не настоящее. А что это такое ненастоящее? Ненастоящее может поведать нам про настоящее. И так далее. Но теперь они, кажется, сообразили.
- Да! Да! Картинку хаоса - требуют они.
Снежный человек знал, что его об этом попросят - все истории начинаются с хаоса - и успел подготовиться. Из-за бетонного тайника он приносит одну из своих находок - оранжевое пластмассовое ведерко, оно выцвело, стало розовым, но целехонькое. Он старается не думать, что случилось с ребенком, который когда-то с этим ведерком играл.
- Принесите воды. - Он протягивает им ведерко. В круге факелов суета, тянутся руки, в темноте шлепают шаги.
- Когда был хаос, все было перемешано, - говорит он. - Было слишком много людей, и люди смешались с грязью. - Ему возвращают ведерко, в котором плещется вода, Снежный человек ставит его в круг света. Кидает туда пригоршню земли, перемешивает воду палкой. - Вот, - говорит он. - Это хаос. Его нельзя пить... - Нет. - Хор голосов. - Его нельзя есть... - Нет, его нельзя есть. - Смех. - В нем нельзя плавать, на нем нельзя стоять... - Нет! Нет! - Этот пассаж им очень нравится. - Люди, которые жили в хаосе, и сами были полны хаоса, и хаос заставлял их делать плохие вещи. Они все время убивали других людей. Они пожирали всех детей Орикс, не слушали Орикс, не слушали Коростеля. Они каждый день ели их Детей. Они все время убивали их, убивали и ели, ели и убивали. Они ели их, даже когда не были голодны.
Ахи, распахнутые глаза - очень драматический момент. Такое зло! Он продолжает:
- А Орикс хотела только одного - она хотела, чтобы люди жили счастливо, жили в мире, чтобы они перестали есть ее детей. Но из-за хаоса люди не могли быть счастливы. И тогда Орикс сказала Коростелю: "Давай избавимся от хаоса". Тогда Коростель взял хаос и вылил его. - Снежный человек показывает, как это было, выливает воду на землю, переворачивает ведерко. - Вот. Пустое. Так Коростель совершил Великую Перемену и создал Великую Пустоту. Он вычистил грязь, он освободил место...
- Для своих детей! Для Детей Коростеля! - Правильно. И для... - И для детей Орикс! - Правильно, - говорит Снежный человек. Неужто не будет конца этой бессмысленной глупости? Ему снова хочется плакать. - Коростель создал Великую Пустоту... - говорят мужчины. - Для нас! Для нас! - говорят женщины. Напоминает литургию. - О, хороший, добрый Коростель!
Их преклонение перед Коростелем бесит Снежного человека, хотя он сам это преклонение насадил. Коростель, которого они славят, - выдумка Снежного человека, и притом не лишенная ехидства: Коростель был против идеи Бога или любых богов и ему, разумеется, было бы противно смотреть, как постепенно обожествляют его.
Будь он здесь. Но его нет, и слушать этот неуместный подхалимаж приходится Снежному человеку. Почему они не прославляют его? Хороший, добрый Снежный человек, который больше заслуживает славословий, - куда больше - ибо кто их вывел оттуда и привел сюда, кто за ними всю дорогу присматривал? Ну, вроде как присматривал. Никакой не Коростель. Почему Снежный человек не может пересмотреть мифологию? Благодарите меня, а не его! Потешьте мое эго!
Но пока обиду нужно проглотить.
- Да, - говорит он. - Хороший, добрый Коростель. - Он кривит рот, надеясь изобразить любезную великодушную улыбку.
Сначала Снежный человек импровизировал, но теперь им потребна догма: любое отступление от традиции - на его страх и риск. Может, он не лишится жизни - эти люди не склонны к жестокости и кровожадному возмездию, - но лишится аудитории. Они отвернутся от него, они уйдут. Он стал пророком Коростеля, нравится ему это или нет; он стал пророком Орикс. Пророк - или никто. Никто ему не подходит, он не вынесет мысли, что он никто. Ему нужно, чтобы его слушали, чтобы его услышали. Чтобы его понимали - хоть иллюзорно.
- О, Снежный человек, расскажи нам, как родился Коростель, - говорит какая-то женщина. Что-то новенькое. Он не готов, однако это стоило предусмотреть - этих женщин сильно интересуют дети. Осторожно, говорит он себе. Если создать им мать Коростеля, и сцену рождения, и Коростеля-младенца, они потребуют деталей. Захотят узнать, когда у Коростеля прорезался первый зуб, когда он сказал первое слово, когда съел первый корень, и прочие банальности.
- Коростель не рождался, - говорит Снежный человек. - Он спустился с неба, как гром. А теперь, пожалуйста, уходите. Я устал. - Позже он додумает эту легенду. Возможно, снабдит Коростеля рогами, огненными крыльями и еще хвостом в придачу.

© O.W.Toad, 2003

© Н.Гордеева, перевод, 2004



< Во всякую фигню. > < В Пуговички. >
< Рецензии в Библиотеке Свенельда >
< Ваш личный донос о вышеизложенном в ФБР >
< Хрюкнуть в КГБ >

TopList
last modified 23.08.04