Рой Аксенов
Миха и стул




"Хорошо. Но что мы будем делать с трупом?"
Соучастник - Убийце.



Как это и положено в рассказах такого рода, Миха проснулся в состоянии кошмарнейшего похмелья. Вчерашняя пьянка была воистину великой и ужасной; когда она закончилась - поезда уже не ходили, и оттого двумя голосами из трех было постановлено продолжить увеселения в теплой, камерной обстановке михиного офиса.

Под утро собутыльники убрались. Закрыв за ними стальную дверь конторы, Миха на карачках добрался до своего кресла, со стоном вскарабкался в него и отключился. Его мучали тяжелые спиртозные сны. Ему представлялось, что словно бы он входит в кабинет директора, плюет в его жирную багровую харю, сдергивает с себя штаны и звучно срет на стул для посетителей. Затем Миха бросался на осовевшего начальника, впивался в его глаз губами и высасывал начисто. Затем бегал по офису и убивал коллег бейсбольной битой. Те кричали, корчились и брызгали почему-то синим. Затем он провалился в какую-то яму, в которой был медведь, читавший стихи, он задушил медведя, а тот превратился в лягушку, он съел лягушку, а та превратилась у Михи в животе в уродливую принцесу, а потом-том-том-бл-бл-бл-бл-бл-бл...

*

Миха проснулся.

В ноздрях клубилась кошмарная вонь. Миха открыл глаза.

Это был не сон. Не совсем сон.

Какими словами передать ужас похмельного человека, в первые же секунды после пробуждения сталкивающегося нос к носу с чудовищной правдой жизни - в форме обдристанного стула? Опухшие буркала Михи распахнулись подобно очам голливудской дивы. Лишь хрип вырывался из его горла.

Наконец голос прорезался.

- О господи, святый божинька! святый, святый божинка, ебать тебя в рот! блядь! пиздец! бля-я-я-я-ядь! - заорал Миха, биясь челом о столешницу. - Гандон! Урод! Уебок! Блядь, ну пиздец, ну блядь! А-а-а!..

Стул смердел, как караван передвижных нужников. Данная Михе в ощущениях реальность не желала развеиваться. Миха протянул к стулу дрожащую руку и вляпался.

Стул был сплошь залит зелено-коричневым говном и напоминал злую пародию на глазурированный торт.

Михе не было стыдно. Его жрал животный ужас. Он попытался вспомнить, рабочий ли сегодня день - и не смог. Дверь была заперта. В офисе никого не было. Михе немного полегчало. "Господи, что же делать?" - подумал он. - "Сказать, что перепил и случайно обосрался? Боже мой, и случайно обосрал стул со всех сторон! Какой блядь ебаный идиот в это поверит! Господи! Я нахуй погиб". Он забегал по комнате, ударая головой в стенки. "Надо спиздить его, унести его отсюда! Пусть лучше его не будет, чем он будет такой! Нет, эта блядь на проходной не пропустит". Он помчался в туалет, притащил оттуда мыла и воды и принялся драить стул.

Стул шипел и пенился коричневым. Но нихуя не отмывался, лишь сменил цвет на ядовито-рыжий.

В отчаянии Миха лизнул пропитанную жидким дерьмом обшивку. Неизвестно, что оказало волшебное влияние на химический состав его слюней, но - о чудо! - пятно заметно поблекло. Миха восторженно взревел и набросился на стул, как сенбернар на вернувшегося из командировки хозяина. С хлюпаньем и взрыкиванием он вылизывал шершавую ткань; та на глазах утрачивала засранность и обретала относительно приличный вид.

Через сорок минут Миха оторвался от стула и принялся вылизывать пятна говна на ковролине. Вскоре все было кончено. Язык его болел и корчился в судорогах отвращения. Стул выглядел мокрым, словно бы взьерошенным и несвежим. Однако он больше не напоминал стульчак в общественном сральнике.

Но он вонял.

Миха ударился оземь и забился в истерике. "Блядь! блядь!" - орал он, забыв все прочие слова. Потом вскочил и принялся выворачивать тумбочки коллег. В одной из них нашелся флакон одеколона. Миха зубами открутил крышечку и окропил стул.

Вонища приобрела оттенок дорогих духов для гнусных извращенцев. Так пахнут рафинированные дамочки, на которых вылили бак с говном.

Миха бросился на кухню и вернулся со столовым ножом. Во взгляде его алело безумие. Со слезами на глазах Миха кромсал несчастный стул ножом. Потом взялся за канцелярские ножницы. Вонь была невыносимой.

Через несколько часов стул превратился в кучку смердящего изуродованного пластика, смешанного с обравками ткани. Миха затолкал все это в сумку и издал вопль облегчения. В дверь постучали. Миха заорал, как удав, которому наступили на яйца. Распахнул окно и выбросил сумку на улицу. Заулюлюкала автомобильная сигнализация.

"Ave, Caesar, morituri te salutant", - подумал Миха и пошел к двери. Ему уже было на все насрать, не только на стулья.

За дверью стоял Васич.

- Блядь, чем тут так воняет?! - спросил он.

Миха закрыл глаза и потерял сознание.

© Рой Аксенов, 2002



< Во всякую фигню. > < В Пуговички. >
< Рецензии в Библиотеке Свенельда >
< Ваш личный донос о вышеизложенном в ФБР >
< Хрюкнуть в КГБ >

TopList
last modified 24.03.02