|
— ...а потом мы пойдем смотреть строительство подземного магазина
на Манежной площади. А потом мы пойдем в зоопарк. А потом мы пойдем
в Третьяковскую галерею. А потом мы пойдем...
— Да идите вы, куда хочете, — Аспирин махнул рукой на бормочущую
классную руководительницу. — Мы с тобой, Жаба, зря что ли в
столицу приехали? Я эту экс... экскурсию знаешь где видал? И на
парад не хочу, на параде все толкаются... К чему вообще на первое
мая в Москву эту ехать? Но раз приехали, у меня другой план: пойдем
на метре покатаемся, морожено пожрем, у иностранцев чего выпросим,
Ельцина живого поглядим...
— Кто ж нам его покажет? — усомнился Жабин.
— Ну, он же по Красной площади ходит, когда на работу идет или с
работы... Вот и посмотрим, хоть издали. К тому же праздник завтра,
небось будет в заботах туда-сюда бегать, устраивать, чего куда
поставить, чего кому говорить...
— А если нас искать станут?
— И не заметит никто. Тут таких гавриков из пяти школ человек сто
пятьдесят приехало, а наша классная — дура, главное вовремя ноги
сделать.
Тут же на улице им попались жизнерадостные курчавые иностранцы.
Аспирин прищурился и сказал Жабину:
— Итальяшки. Щас выпрошу чего, хотя бы жувачку итальянскую... — и
побежал навстречу заморским гостям, вопя:
— Сеньоре! Сеньоре, дате мио уно резино! Престо!
Жабин поразился аспириновым лингвистическим способностям, а
итальянцы, качая головами, совали Аспирину какие-то разноцветные
пакетики и переговаривались. Довольный Аспирин вернулся к приятелю
и гордо сказал:
— Понял, чмо? Гля чего дали, — и протянул Жабину яркие упаковки.
Жабин внимательно всмотрелся и покачал головой:
— Что-то, Юрик, не то тебе дали. Гляди, тут написано "секс" не
по-нашему, а тут вовсе... — Жабин огляделся и закончил шепотом: —
писька нарисована...
— Это, дебил, итальянские жувачки, — озлился Аспирин, — не "Лав
Из" какой-нибудь! Видел жувачки "Блондис", там девки голые. А тут,
наверно, еще что-то... Не хочешь — не жри, мне самому мало.
Аспирин поспешно разорвал упаковку и запихал содержимое в пасть.
Некоторое время он жадно жевал, глаза его постепенно округлялись.
— Афафафа, — сказал он, обращаясь к Жабину. Жабин развел руками.
— Афаф. Афафаф, афафаф, — повторил Аспирин и, поднатужившись,
надул пузырь. Пузырь получился почему-то длинный, ребристый и с
какой-то фиговиной на кончике, а лопаться упорно не хотел. Вокруг
приятелей начали останавливаться прохожие, дядька в малиновом пиджаке
сказал "Во дает пацан" и кинул на асфальт доллар. Аспирин тут же
сдул свой пузырь назад, схватил бумажку и побежал за угол.
Отплевавшись от иальянской жувачки, он заметил:
— Несладкая, блин. Зато пузырь видал какой четкий?! Ажно доллар
дали. Ну, пошли Ельцина смотреть.
Красную площадь они нашли почти сразу, ориентируясь по звездам. По
красным, что на башнях. Ельцина на площади не было видно, а только
ходили какие-то узкоглазые туристы и фотографировали Мавзолей.
— Эх, не знаю японского, — пожалел Аспирин, — а то, может, фотик
бы подарили! А пошли пока Ленина глядеть, раз Ельцина нету.
Они пристроились к длинной очереди и вскоре оказались внутри. В
стеклянном гробике лежал небритый дяденька, с виду неживой.
— Это кто? — шепотом спросил Аспирин. — Сторож?
— Это Ленин, Юрик, — также шепотом ответил Жабин.
— А-а, брат евонный. А я и не знал, что его братана Юриком звали,
прям как меня. А сам Ленин где, который Владимир Ильич?
— Да вот он.
— Ты ж сказал, это братан его.
— Я не говорил.
— Ах ты, чмо, я ж слышал, как ты прям так и сказал: "Это братан
его, Юрик". А куда Ленина дели?
Жабин бессильно махнул рукою. Людской поток вынес их с другого
конца наружу, но Аспирин не переставал бормотать:
— А Ленин где же? Братан его есть, Юрец который, а сам Ленин?
Странно. Я-то думал...
Приятели двинулись бродить по булыжнику и искать Ельцина.
* * *
Седой дяденька стоял на балконе Кремля и смотрел вниз, на Красную площадь.
Внимание его привлекли две маленькие фигурки, ходившие туда-сюда.
— Это, понимаешь, шта-а такое? — спросил он у телохранителя.
— Поди-ка узнай. Люблю детей.
* * *
— А ну стойте! — рявкнуло над ухом Жабина. Он испуганно присел, а
Аспирин уже нацелился рвануть в сторону, но его ухватили за шиворот.
— Как зовут? — спросил здоровый дядька в пиджаке.
— Кого? — спросил Аспирин.
— Юрик, — сказал Жабин, имея в виду Аспирина.
— А тебя? — спросил здоровый у Аспирина.
— Юрик, — сказал Аспирин, имея в виду себя.
— Оба, что ль? Ну и ну, — подивился здоровый. — Ну, Юрики,
пойдем к Борису Николаевичу.
— Которому? — пискнул Аспирин.
— Ельцину, которому же еще? — снова подивился здоровый и,
придерживая друзей руками, повел их вовнутрь Кремля.
* * *
За столом сидел большой дяденька и кушал ложкою картофельное пюре.
— Здравствуйте, понимаешь, ребята, — сказал он. — Я — Ельцин.
— Ага, — кивнул Аспирин, вывертываясь из руки здорового. — А я
Пушкин. Так нас Ельцин и позвал! Вы нас лучше отпустите, а то нас
учительница искать начнет, и вас в тюрьму посодют.
— Не, Ельцин знаете какой!? — Жабин развел руками. — Во какой!
Он на выборах победил!
— Ну чем вам доказать... — расстроился дяденька. — А вот сейчас
я вам докажу.
Сняв трубку, он сказал:
— Чубайса ко мне.
— На понт берет, — шепнул Аспирин. — Лапшу вешает. Щас придет
какой-нибудь левый чувак типа Чубайс...
В кабинет вошел рыжий человек, который сказал:
— Здравствуйте, господин президент. А это кто такие?
— Ты, Анатоль Борисыч, извини, тут ребятишки не верят, шта-а я —
Ельцин. Не серчай, — с этими словами дяденька отпустил рыжему
звучный щелбан. Рыжий покачал головой и удалился.
— Видали? — лихо спросил дяденька.
— Ну и что? — Аспирин презрительно сощурился. — Меня не надуешь,
я-то знаю: Чубайс у вас тут, блин, самый главный! Будут его еще
всякие по лобешнику стукать! Не, лучше отпускайте нас с чмом
по-хорошему... Все равно за нас денег вам не дадут, еще в школе
преподы скинутся, чтобы не возвращали.
— Уж не думаешь ли ты, мальчик, что вас, понимаешь, похитили? —
дядька едва не подавился пюре и совсем расстроился. — Ну чем вам
доказать... Разве подарить что?
— Это можно, — обрадовался Аспирин, — конфетов там, жувачек,
колбасы и водки.
— Водка штука хорошая, но вам еще ее рано, — погрозил дяденька
ложкой. — А принесите-ка им конфетов!
Через минут пять появился давешний рыжий с большим разноцветным
мешком. Аспирин ухватил дары и поспешил к двери, раскланиваясь в
разные стороны. И тут Жабин увидел на стене портрет. Да-да, того
самого дяденьки с пюре.
— Это Ельцин, Юрик... — в священном ужасе пролепетал Жабин.
Аспирин захихикал и стукнул его в плечо:
— То-то! Я их штукенции сразу прорубил. Вот вишь, чмо, это тоже
братан его, Юрик, как у Ленина. Прикололись мужики. А ты, чмо,
знали раньше не сказал?
Жабин счел за благо промолчать.
© Jabba
|