Перси Шелли

Хайкай




Медузы. Сотни медуз. Самый большой магазин светильников. Тысячи карнавальных шляп, подброшенных в небо во время салюта...
Их было так много, что Тисима совсем позабыл о времени. Лишь когда вода над головой стала светлой, он спохватился: зомби вот-вот начнут атаковать отель.
Или все-таки прихватить еще парочку? Такого улова у них не было всю неделю. А ведь это уже не спортивная рыбалка, под предлогом которой они приплыли сюда из разных концов страны. Дюжина романтиков, собранных через Сеть, не имевших до сих пор ничего общего, кроме увлечения одной старинной поэтической игрой - что и определило место их отдыха во время отпуска.
Теперь из двенадцати осталось лишь пятеро. Запасов хватило на неделю: романтика подводного отеля предполагала приготовление еды из собственного улова. В конце концов они решились выходить по ночам, когда зомби не нападали. Но и эти вылазки приносили пока лишь крохи: за три ночи - только пара камбал и пяток медуз.
А сегодня, как назло - такая удача, и как раз на рассвете...
Ладно, еще одну, для круглого счета. Тисима огляделся, выбрал самую большую медузу. Пластиковые лепестки беззвучно выплеснулись из ружья, окружили полупрозрачную тварь. Тисима подождал, пока пленка сожмет огромную плавучую шляпу в плотный мячик. Двадцатая. Вот теперь - вниз, в темноту, где зомби плохо ориентируются. И вдоль дна - на север.
Через пять минут он проплыл над разорванной осмотической маской. Значит, не сбился. Печальный ориентир, чужая ошибка. Каждый из семи погибших научил чему-то оставшихся. Каждый был ориентиром. Тисиме вдруг пришло в голову, что их можно пометить флажками на карте. Романтика отеля предполагала, что никто не открывает своих настоящих имен, и они различали друг друга по названиям префектур. Потерянный человек - потерянная земля.
Разорванная маска - это весельчак Кагосима. Первая встреча с зомби. Принял за людей, обрадовался. Вблизи понял, но было поздно. Хотя, будь у него жабры, наверняка сумел бы отбиться. Но Кагосима был из другого мира. Нетрудно догадаться, откуда приехал человек, который вставляет слово "звезды" в любое ответное стихотворение. Даже когда темой была скользкая тропинка в темноте, этот виртуоз выкрутился: "Упал - увидел звезды". Префектура Кагосима, национальный космопорт. Наверное, он неплохо управлялся в невесомости. Но под водой все равно не мог без маски. А маску так легко сорвать...
Тисима поплыл быстрее. Но ориентир-маска уже развернул карту памяти, заставляя расставить предыдущие флажки. У троих заболела голова в первый день: сбесились импланты-нейрофоны. Решение плыть домой оказалось для них фатальным, потому что скафы тоже сбесились. Но это стало ясно только через день, когда домой собрались Мияги и Акита. Муж пообещал жене подогнать скаф ко входу и поплыл на стоянку. Через иллюминатор в холле было хорошо видно, как он бьется внутри машины, которая вдруг сорвалась с места и унеслась в неизвестном направлении.
Затем был Окинава, пожилой бизнесмен, решивший доплыть до берега самостоятельно. Они видели в перископ, как его маленькая черная фигурка не спеша выходит из воды на пустой пляж. Потом фигурка начинает метаться, пригибаясь и глядя в небо, бежит к ближайшей скале - и падает, не добежав. Что-то блестящее, словно металлическая летучая мышь, делает круг на телом и исчезает.
Тисима проплыл над светящейся разметкой стоянки. Скафов как не бывало - зомби увели последний два дня назад. С ними машины вели себя смирно. Неудивительно: ведь и зомби, и скафы, и роботы слушаются общего хозяина...
Следующее, более яркое пятно света при приближении распалось на иероглифы. "Отель Саби". Ближе, ближе - и сами иероглифы тоже распадаются на отдельные кусты светящихся водорослей вокруг грота. Дальняя стена подводной пещеры отъезжает, приглашая в шлюз. И возвращается на место.
Он был даже рад, что вода уходит так медленно. Хватит времени, чтобы отогнать воспоминание о Мияги. До случая с математиком они даже не задумывались о том, насколько серьезна эта поэтическая игра в шлюзе. Конечно, в рекламе отеля ее расписывали на все лады: "удовольствие для истинных ценителей ута-авасэ и хайкай-но-ренга", "людям без чувства прекрасного просьба не беспокоиться"... И там же про самую главную достопримечательность - мозг Последнего Мастера в качестве метрдотеля.
Но кто же верит рекламе? Голосовая идентификация - это вполне понятно. Традиция поэтических приветствий - тоже. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят, и они просто следовали здешней традиции. Правда, сразу после приезда Хоккайдо пытался произнести один и тот же ответ дважды в день - но на второй раз Саби выкинул его из шлюза. Остальные посмеялись и решили, что ответы где-то записываются. Так и думали до случая с Мияги - когда стало ясно, что дело не в голосе и не в запрете на повторы.
Вода опустилась до шеи. Тисима вдохнул через рот - и тут же начал икать. Проклятый лягушачий рефлекс, как не вовремя! Он задержал воздух в легких и на медленном выдохе расслабил жабры. Кажется, прошло.
Еще минута. Тисима наблюдал, как в стенной нише на уровне груди появляется каменная фигурка величиной с кулак. Сначала над водой возникли лысая голова и посох, потом каменное доги, и наконец - каменные гэта.
Интересно, что будет сегодня? Тисима мысленно расставил в ряд образы, которые Саби выдавал им в разные дни этого неудачного отпуска. Телефонный звонок жаркой ночью. Безголовый снеговик. Сухие иглы в паутине. Девушка, развернувшаяся во сне к океану. Первая вмятина на новом тюбике зубной пасты. Пересоленный рис. Запах кошки.
Нет, ничего общего. В этом и смысл игры. Остается расслабиться и ждать. Когда вода опустится до щиколоток...

утренний туман
скрыл от любопытных глаз
сакуру в цвету

- пробубнил старческий голос. Тисима вздрогнул и уставился на каменную фигурку. Хоккайдо рассказывал, что мозг Последнего Мастера Хайкай плавает в бронированной бочке с физраствором. Бочка замурована глубоко под отелем. А в этой статуэтке - всего лишь динамик и микрофон. Но все равно не отделаться от ощущения, что...
А ну их, эти несвоевременные ощущения! Тисима закрыл глаза и мысленно повторил трехстишие, произнесенное статуэткой. Образ цветущей вишни заполнил воображение. Сорок секунд тишины. Тисима глубоко вдохнул...

...ту, что едва скрывала
полусгоревший дом

- громко пропел он, продолжая стихотворение до полной танка.
Снова тишина. Тисима посмотрел под ноги. Если ответ не принят, из этих дырок хлынет вода - и вышвырнет его наружу. Вместе со всем уловом.
Нет, не в этот раз. Щелчок - и стена со статуэткой поехала в сторону, открывая холл отеля. В дальнем конце холла, у входа в ресторан, зеленела камуфляжная куртка Хоккайдо.
- Все в порядке, это я! - крикнул Тисима.
- Где вас носило? - Хоккайдо продолжал держать его на мушке гарпунного ружья. - Два зомби уже заходили в шлюз. Сегодня они научились давать ответы в четырнадцать слогов.
- Вы сами знаете, что дело не в слогах.
- Знаю. Но уже восемь, а мы договаривались...
- Еда приплыла перед самым рассветом. - Тисима поднял мешок с медузами.
Хоккайдо наконец опустил ружье. Тисима усмехнулся: тоже мне, эколог. Этот худой нервозный парень не понравился ему с самого начала. Как всякий мусорщик, Тисима не любил таких трепачей. Вместо того, чтоб демонстрации устраивать, лучше бы поработали месяц-другой на свалках Тибы. Пользы гораздо больше было бы - и для экологии, и для собственного развития.
В последние дни Хоккайдо особенно надоел со своими политическими речами. Все началось со споров об искусственном интеллекте, захватившем власть на суше. О том, что это искин, они узнали к вечеру первого дня, когда единственный телевизор в ресторане отеля наконец перестал показывать необъяснимую панику на улицах. Вместо этого пошли более-менее связные репортажи: о сбесившихся машинах, о людях с нейрофонами, превратившихся в зомби, и о других людях, кому эти самые импланты вживляли уже против их воли, когда они попадали в руки зомби первого поколения. Вещание оборвалось посреди выступления премьер-министра, уверявшего, что ситуация под контролем. После этого экран превратился в сумасшедший стробоскоп, от которого кружилась голова, и они отрубили его. Однако в разговорах с тех пор постоянно возвращались к главному. Откуда он взялся, этот искин? Как преодолел запрет на неорганическую эволюцию, как обошел многослойную систему блокираторов, вшитых во все программы искусственного интеллекта?
Хоккайдо настаивал, что во всем виноваты военные - благо им всегда позволяли развивать то, что запрещено остальным. Тисима несколько раз порывался спросить, откуда простой эколог так много знает о секретных военных проектах. Но нагнетать подозрительность не хотелось, и он не спрашивал.
Он даже не поделился с экологом своей версией происшествия - ведь это означало бы раскрыть кое-какие темные стороны собственного бизнеса. Из электронного мусора можно извлекать пользу по-разному. Помимо людей, занятых непосредственно сортировкой и переработкой "железа", в штате у Тисимы был смышленый паренек, который сканировал всю выброшенную электронику на предмет интересных данных. Особенно списанные персоналки - там попадалась и незатертая порнушка, и финансовые отчеты, и кое-какой компромат посильнее. Этот-то парень и обратил внимание Тисимы на странные коды, которые стали попадаться в памяти старых принтеров, ксероксов и даже стиральных машин с сетевым доступом. Сперва Тисима думал, что это вирус-шпион. Но кому надо шпионить в старых стиральных машинах? К тому же среди этих "вирусов" не было ни пары одинаковых. И тем не менее, узнать их было легко: на звуковом дебаггере чужие коды звучали как куски одной мощной симфонии рядом с детским пиликанием собственных программ всех тех выброшенных машин, в которых поселились "чужаки". И симфония эта была совершенно дикой...
- Ого! Вы один столько наловили?!
Тисима в очередной раз обнаружил, что не может определить, какая из близняшек Эхимэ с ним заговорила. Так было всегда, когда он не видел их, а только слышал. Вот и сейчас он поднял глаза уже после того, как девушки вскочили с татами и пошли к нему навстречу, совершенно одинаковые в своих облегающих песочных комбинезонах: двойная сосновая иголка на ветру.
Тисима положил мешок перед очагом.
Ага, вот теперь их можно различить: иголка разделилась. Старшая - та, что бросилась возиться с медузами. Младшая, более спокойная, подошла к Тисиме.
- Вас так долго не было... И танка у вас такая грустная получилась... Хотите, спою наш вариант?
- Валяй...

утренний туман
скрыл от любопытных глаз
сакуру в цвету
не пройдет ли стороной
тот, кого ждала всю ночь?

- Не знаю, что сказал бы Саби, но мне нравится, - улыбнулся Тисима.
Все-таки хорошо, что все диалоги транслируются из шлюза в ресторан. Остальные могут потренироваться. Вот только не зашла бы эта тренировка так далеко, как у...
- А где Акита? - Тисима огляделся.
- Кажется, в оранжерее... - замялась Эхимэ-младшая.
- Послушайте, мы же договорились: ее нельзя оставлять одну!
Близняшки молча уставились в пол и снова стали неотличимы друг от друга. Хоккайдо крутил настройку перископа.
- По крайней мере, к обеду ее надо позвать.
Никто не реагировал. Придется самому. Тисима неспеша поднялся на вторую палубу. Маленький мир отеля приучил их к неторопливости, к внимательному выслушиванию чужих ответов в шлюзе. Но у этой привычки была своя крайность. То, что случилось с Акитой после того, как Саби не впустил ее мужа.
Это было на третий день. К тому времени они уже поняли, что мозг мертвого поэта, управляющий дверями, оказался их нечаянным спасением от зомби. Каждому, кто входил в шлюз, Саби предлагал в тот день "двойку":

в сторону океана
ты развернулась во сне

Зомби произносили в ответ нечто невнятное - и их тут же выбрасывало обратно в океан. Пятеро людей, оставшихся внутри отеля, усмехались при каждом неверном ответе. Они одновременно вздрогнули, когда очередной вошедший в шлюз произнес знакомым голосом:

гомоморфный образ группы
изоморфен фактор-группе
по ядру гомоморфизма

Акита закричала, что это Мияги, что он вернулся, он просто шутит, ох уж эти его математические шутки, нужно ему открыть... Но в глазах ее читалась другая мысль, которая пришла в голову и остальным - Тисима и Хоккайдо одновременно схватили жену математика за руки. И держали так еще полчаса, пока Мияги, переставший быть Мияги, снова и снова пытался войти - и снова вылетал из шлюза. После шестой попытки он не вернулся. К тому времени они уже знали: зомби быстро изнашиваются...
С тех пор Акита в любое время и в любом помещении сидела перед иллюминатором. С ней можно было разговаривать, но она никогда не отрывала взгляд от темноты за стеклом. Ни Хоккайдо, ни близняшки не выдерживали ее дольше пяти минут.
Такой нашел ее Тисима и сейчас. Белое кимоно и две длинных красных шпильки-канзаси на фоне черного овала иллюминатора, среди веселой зелени гидропоники.
- Ага, вот вы где! - Фальшивое воодушевление в голосе смутило его самого, и он сбавил тон. - Пойдемте завтракать, Акита. Куча еды приплыла.
- Да-да, я сейчас спущусь. - Она по-прежнему была где-то далеко.
Что же с ней делать? Тисима тоже посмотрел в темную воду за стеклом. Вдруг его осенило:
- Может, споете мне?
Акита обернулась. Сработало!
- Мне не нравится мой вариант. Я переписывала его уже раз сто. Но мне все равно не нравится...
- Спойте. Меня избирали судьей в тридцати двух играх "хайкай". В разных школах.
- Ладно, слушайте.

в сторону океана
ты развернулась во сне

новая луна
с каждой волной все дальше
уносит лодку

Тисима молчал. Взгляд Акиты снова утонул в темноте за стеклом.
- Неплохо, но мрачновато, - наконец сказал он.
- Вот и мне не нравится, - согласилась Акита. - А как вам такой вариант...
- Погодите, Акита, так не честно! - Тисима погрозил пальцем, как ребенку. - Теперь моя очередь. Вы слышали сегодня мой ответ?
- Нет. Но уверена, что у вас вышло отлично. Вы же "лягушатник", полжизни в воде провели, строили все эти острова из мусора. Уж вы-то наверняка неплохо обыграли этот образ с девушкой, спящей у океана...
- Я говорю про сегодняшний образ. Саби каждый день дает новый, разве вы не помните?
Акита поежилась.
- Старые ни к чему переписывать, - продолжал Тисима. - Это уже ничего не изменит. Зато с новыми нам нужна ваша помощь.
- Вам? - Бледное лицо, недоверчивый взгляд.
- Не мне лично. А вот девчонкам этим из Эхимэ вы могли бы преподать пару уроков. У них слишком легкомысленные танка получаются. Пока им удавалось пройти шлюз, но кто знает... Если со мной что-то случится, выходить за едой придется им. Ведь вы и Хоккайдо...
- Да, понимаю. Мы не "лягушатники" и в воде ведем себя неуклюже. Не говоря уже об охоте... Ладно, я пригляжу за девочками. Вы что-то говорили про большой улов?
- Думаю, он начнет уменьшаться без нас, если мы сейчас же не спустимся.
Он оказался прав: когда они вошли в ресторан, близняшки уже накрыли на стол. Хоккайдо нервно поглядывал то на еду, то в перископ. При виде Тисимы и Акиты он бросился к столу.
Первые пять минут завтрака прошли в молчании. Вежливость сдерживала, голод торопил, куски медуз выскальзывали из палочек, все чувствовали себя неловко. Но вот одна из близняшек толкнула другу и хихикнула. Вторая в ответ раздула жабры и состроила сестре смешную рожицу. Акита погрозила им пальцем... и улыбнулась. И сразу как будто лопнула невидимая пленка. Хоккайдо хмыкнул. Они снова были вместе, и все было хорошо.
Увы, ненадолго. Динамик в углу зашумел, заплескался, стирая улыбки с лиц. Кто-то вошел в шлюз.

утренний туман
скрыл от любопытных глаз
сакуру в цвету

- произнес бесстрастный старческий голос.

белый белый розовый
белый розовый белый

- тут же ответил другой голос. Незнакомый и еще более безучастный, почти механический.
Шум воды, лязг металлической двери. Зомби не прошел. Но то, что он сказал... Нет, это уже не те словесные обрывки, какие они выкрикивали вчера и позавчера. Тисима посмотрел на Хоккайдо.
- С утра так, - ответил тот, не дожидаясь вопроса. - Я же говорил: они уже умеют считать слоги.
- Это больше, чем слоги. Вы слышали, что он сказал? Это уже почти картинка. Расплывчатая, но в тему. Их хозяин-искин обучается игре.
- Ерунда. Он посылает зомби только потому, что у него нет роботов, способных работать в воде. Но сегодня они, кажется, появятся. Я не хотел портить всем аппетит, но раз уж... Поглядите на берег.
Тисима нехотя отложил палочки и подошел к стойке перископа. Да, сегодня на берегу не так пустынно, как обычно. На пологом каменистом склоне собралась какая-то толпа. Похоже, действительно роботы. С какими-то странными ветвистыми манипуляторами. Но что они там делают? До берега километров пять, плюс утренняя дымка. Не особо разглядишь, даже с такой хорошей оптикой.
- Пока вроде ничего похожего на торпеды, - резюмировал Тисима.
- Наверное, он хочет взять нас живыми, - подала голос Акита. - И сделать из нас... как из других...
Не договорив, она нашла взглядом иллюминатор и уставилась в темноту.
- Ему Саби нужен, а не мы, - заявил Хоккайдо.
- Зачем?! - хором воскликнули близняшки. Младшая тут же смутилась и уставилась в тарелку. Старшая продолжила в одиночку:
- Ведь Саби тоже киборг!
- Не киборг, а оркиб. - Хоккайдо подцепил за край половинку медузы и перевернул ее, словно демонстрируя, как перестановка иероглифов меняет смысл.
Близняшки продолжали смотреть непонимающе.
- У зомби кибернетическая составляющая - это его мозг. Искин-имплант, перехвативший контроль над органическим телом. А у Саби все наоборот: мозг настоящий, человеческий. Зато тело железное: тот самый отель, в котором мы за...
Все лампы в ресторане вдруг погасли и тут же вспыхнули снова.
- Может, не стоит про него... - Тисима показал пальцем в потолок.
- Ай, бросьте, - скривился Хоккайдо. - Это всем известно. По крайней мере, я все это нашел в открытых источниках. Он ведь на Министерство обороны работал. Да-да, как раз в области военного применения искусственного интеллекта. Потом у него что-то вроде просветления сделалось. И резко переклинило его в противоположную сторону, в технофобию. Он ведь даже поэзией не просто так занялся, а в рамках большого исследования на тему "чего не могут делать машины". Правда, это не помешало ему стать миллионером, продав русским кое-какую...
Свет снова мигнул.
- И нечего меня затыкать! - Хоккайдо поднял глаза к потолку. - Я просто объясняю молодежи, зачем киборгам нужен этот старый оркиб. Именно потому, что его мозг не поврежден, как у зомби. И в этом мозгу еще есть военные секреты. Но он их просто так не отдаст. Вот он и играет в свои сумасшедшие игры.
Все остальные тоже поглядели в потолок. Лампы больше не мигали.
- А вы не думаете, что эта игра... - начал Тисима, но не договорил: из динамика снова донесся плеск воды. Выброшенный зомби вернулся в шлюз для следующей попытки.

утренний туман
скрыл от любопытных глаз
сакуру в цвету

Тисима поймал себя на том, что уже выучил это трехстишие вплоть до интонаций, и сейчас мысленно произнес его вместе с Саби. Ответ не заставил себя ждать:

разве что ветра порыв
выдаст ее аромат

Тот же механический голос, что десять минут назад говорил про белый и розовый. Но теперь его продолжение было вполне... Тисима вскочил и бросился в холл.
Только у самого шлюза он вспомнил, что бежит с пустыми руками. Поздно: металлическая дверь отъехала. Тисима и человек, сидящий на корточках в шлюзе, посмотрели друг на друга. Время остановилось, позволяя разглядеть все детали.
Полуобритая голова, кровоподтек вокруг дыры - чип словно вплавили в череп, вбили до самого гиппокампа. Осмотическая маска на лице. Серебристый баллон в руках.
- Пригнись, жаба! - крикнул сзади Хоккайдо.
Тисима присел. Позади щелкнуло, в горле человека с баллоном оказался гарпун. Зомби мотнул полуобритой головой и повалился в воду, которая еще не ушла из шлюза. Баллон покатился в холл отеля. До Тисимы донеслось шипение и тонкий цветочный запах.
"Прямо как на моей первой свалке", пронеслось в голове. Не то чтобы он с тех пор научился работать с ядовитым мусором, но все же... Задержка дыхания, прыжок, еще прыжок. На пятом он догнал баллон. Дверь шлюза уже ехала обратно. Разворот, бросок, плеск воды. Выдох.
Он увидел медузу, когда дверь почти закрылась, скрыв за собой и зомби, и его "подарок". Оставалась лишь щель шириной в ладонь. Через нее-то и протекла в холл двухметровая медуза. Тисима попятился. Медуза пошла за ним на тонких лапках, по пути превращаясь в цветущее вишневое дерево. Тисима споткнулся. Дерево подошло вплотную, село ему на грудь и стало душить парой крепких корней...

# # # #
Он пришел в себя с чувством чего-то лишнего на голове. Вокруг было темно. Он с ужасом поднял руки, ощупал голову... мокрая тряпка на лбу, только и всего.
Он потянул за тряпку. Оказалось, что она же закрывала и глаза - а со зрением все в порядке. Он лежал на татами в ресторане. Рядом сидели близняшки.
- Очнулся! - воскликнула старшая.
- Что со мной? - Тисима попробовал встать, но голова закружилась.
- Лежите, лежите! - над ним склонилось печальное лицо Акиты. - Вы нас всех спасли, а сами немножко отравились газом. Но теперь все будет в порядке.
- Да уж вряд ли, - донесся голос Хоккайдо.
Тисима повернул голову. Эколог сидел на пороге ресторана и смотрел в холл. Ружье лежало на у него на коленях.
- Пока вы спали, еще трое приходили. С тем же ответом про ветер. Саби их не пустил, ведь повторы у него не засчитываются. Но раз уж один прошел...
- Сколько времени?
- Уже начинает темнеть, так что сегодня их больше не будет. Но завтра... Похоже, этот электронный спрут научился отвечать правильно. А наш хваленый мозг поэта проиграл в собственной игре.
- Не уверен, что проиграл, - покачал головой Тисима. - Мне тут одна идея в голову пришла... Скажите-ка, что там происходит на берегу?
- Хорошо, что напомнили! С утра не смотрел. - Хоккайдо подошел к перископу. - Х-мм... Если бы это было не здесь... Как-то раз я участвовал в проекте быстрого озеленения...
- Вишни-скороростки, - кивнул Тисима. - Мы такие тоже использовали на новых островах для дренажа. У меня еще утром мелькнула мысль, что это садовые роботы. Но я тогда подумал, что это слишком бредово - разбивать вишневый сад, чтобы смоделировать стихотворение... А выходит, этому машинному разуму никак иначе не подобрать ответный образ.
Акита тоже пошла посмотреть, и Хоккайдо уступил ей место у перископа. Прильнув к окулярам, женщина в белом неподвижно стояла целую минуту.
- Это похоже на театр, - вдруг произнесла она, поворачиваясь к Тисиме. - Они ходят в тумане среди цветущих деревьев. Словно пытаются уловить... Но завтра Саби даст новую тему - и им придется ставить новую пьесу.
- Тогда у нас и в правду не все потеряно. - Хоккайдо перекинул ружье из руки в руку. - Хотел бы я посмотреть, как эта тварь смоделирует болото с поющими лягухами! Или снежную бурю. Или...
- Кстати о лягухах, - перебил Тисима. - Перед тем как я вырубился, кто-то назвал меня "жабой". Или это была часть галлюцинации?
- Это была поэтическая разминка, - пробормотал Хоккайдо.
- Разминка, разминка! - хором передразнили близняшки. Одна ткнула другую в бок, та в ответ раздула жабры и скорчила страшную рожицу.

© Перси Шелли, 2003



< Во всякую фигню. > < В Пуговички. >
< Рецензии в Библиотеке Свенельда >
< Ваш личный донос о вышеизложенном в ФБР >
< Хрюкнуть в КГБ >

TopList
last modified 03.07.03