Иван Матвеев
Странное происшествие в Эвиденсе



Рассказ, который Г. Ф. Лавкрафт не писал,

с некоторыми заимствованиями.

I Заключение и пролог

В прошлом месяце в частную психиатрическую клинику доктора Шварца, расположенную в окрестностях Эвиденса, штат Род-Айленд, попал весьма странный пациент. Молодой человек, - а звали его Джереми Райан Фокс, - был отправлен в больницу с большой неохотой его отцом, который с глубочайшей печалью наблюдал, как от нескольких странных замечаний его сын перешел в настоящее маниакальное буйство всего за несколько дней.

Доктор Стенли, друг семьи Фоксов, который знал Джереми с самого рождения, неустанно навещает своего питомца, и предполагает, что за странными симптомами Джереми стоит некое роковое открытие; что-то, найденное Фоксом в лесу у Саксет-Роуд. В бреду Фокса, среди бессвязных восклицаний, часто повторяется несколько осмысленных фраз: "...оно внутри", постоянное, навязчивое :"единственный способ.." и "о Боже, что же еще я мог сделать!".Кроме того, Фокса постоянно тошнит.

Вдобавок ко всему, близкий друг Фокса, Роджер Бер, пропал без вести, и нет никаких сведений о его местонахождении. В последний раз его видели сопровождающим Фокса в одну из его поездок.

В качестве доказательства реальности причины помешательства молодого Фокса доктор Стенли приводит некоторые документы, в том числе и газетные вырезки двухсотлетней давности, и подчеркивает тот факт, что все исследования Фокса, начатые им в 1920-м году, привели его к столь ужасному результату только потому, что он нашел то, что искал.

***

Детство Джереми провел среди старинных вещей, которые любил нежной любовью. Его очаровывало древнее задание его школы, старинные тихие парки, предзакатные улочки сонного Эвиденса, лучи солнца на куполе Ратуши... Он мог каждый вечер приходить на Проспект-террас, чтобы смотреть на дальние холмы, подернутые сиреневой, загадочной дымкой, на фоне апокалиптического заката, ослепляющего багровыми, красными и золотыми лучами.

Фокс любил сидеть в библиотеках, с трепетом переворачивая рассыпающиеся страницы древних книг, часами предаваясь историческим и генеалогическим изысканиям.

Начало его странного, почти фанатического увлечения одним зловещим фрагментом из истории города положил случайный разговор с отцом. Как-то после обеда, когда Эдуард Фокс вышел в сад, чтобы посидеть с трубочкой, встречая в тени деревьев наступающий вечер, мать Джереми вскользь обронила замечание о том, что нашла на дне одного из ящиков заметку про "того самого Вульфа". Джереми заметил, как отец неодобрительно покачал головой, и тут же поспешил узнать, кто такой этот Вульф.

  • Это один из наших дальних предков, - неоходно отвечал отец, - С его именем связано несколько сомнительных происшествий; а впрочем, ничего особенного. Если тебе так интересно, поищи в библиотеке Брауна подшивки старых газет, там наверняка что-то есть.

Джереми сказал, что именно так он и поступит. На следующий же день он уже корпел над огромной кипой "Газетт", выскивая хоть какие-то сведения о таинственном Вульфе. То, что он обнаружил, превзошло все его ожидания. Почти безвылазно проведя неделю в библиотеке, Фокс внезапно сорвался в Мискатоник, надеясь обнаружить в местном университете какие-то, одному ему ведомые, документы. Потом Фокс прислал родителям открытку, из которой явственно следовало, что он зачем-то приехал в Салем. Пробыв там еще неделю, он вернулся, и несколько дней, забывая о еде, возился с пожелтевшими бумагами в своей комнатке под крышей фамильного дома. Родители и друзья Фокса недоумевали, но в таком историческом энтузиазме никто не видел ничего плохого.

Несколько раз Джереми выезжал за город, зачем-то навещая окрестных фермеров. Возвращаясь, каждый раз он был все мрачнее и мрачнее, пока, наконец, не наступил тот день, когда отец застал его дома, всего в грязи, издающим жуткие стоны вперемежку с бредовыми описаниями ужаса, случившегося с ним...

 

 

II Прошлое Эвиденса: кошмарная чета Грэнди

Имя Джона Вульфа, передаваемое в легендах и документах, обнаруженных Джереми, было тесно связано с необычной четой Грэнди, появившейся в Эвиденсе в начале восемнадцатого века. По слухам, они бежали из Салема. Изначальная странность Аштона и Уллы Грэнди заключалась в их странной смуглости и необычных чертах лица. По слухам, которые немедленно распространились в городке, они были потомками индейцев племени наррагансетт. Супруги быстро заняли достойное место в городе, во многом благодаря щедрым пожертвованиям; Аштон принимал участие в постройке Большого Моста, а потом приобрел верфи близ Майл-энд-Коув, и снаряжал корабли, торгуя с Вест-Индией, Африкой, и Лондоном.

В то же время распространился слух о странных вещах и зельях, которые он привозил из этих стран, или выписывал из Ньюпорта, Аркхема, и других городов.

Супруги Грэнди также приобрели небольшую ферму близ Саксет-роуд, которую иногда навещали раз в полгода, а иногда и проводили там целые месяцы. В их отсутствие там была лишь пожилая чета слуг, молчаливых, а то и вовсе немых.

Со временем, горожане начали замечать за Грэнди еще одну любопытную черту. Оба словно бы не старели. Время не оставляло на них никаких следов, за исключением того, что оба становились с каждым десятилетием словно бы четче, как будто неведомый скульптор год за годом оттачивал черты их лиц.

Несмотря на все попытки Грэнди стать в Эвиденсе своими, люди все равно сторонились их, пугаясь застывшего, непроницаемого взгляда Аштона, и угрюмости Уллы, которую не могли скрыть никакие ее попытки казаться радушной хозяйкой. Постепенно во всем городе не осталось уже чудаков, которые рискнули бы прийти в гости в молчаливый особняк Грэнди. Вокруг него словно бы опустилась завеса, поддерживаемая упорными слухами о полуночных экспериментах с алхимическими зельями, которые Аштон проводил в подвале своего дома, непонятной привычкой наглухо закрывать ставни нижних окон, и диковинным светом, который иногда мелькал в чердачном окне.

С годами же Аштон стал совсем сторониться людей, а Улла переселилась на ферму. Тогда же соседи Грэнди, фермеры Хендерсоны, и начали рассказывать своим знакомым о странном зловонии, которое по ночам распространялось от фермы Грэнди буквально на милю вокруг. Хендерсоны говорили также о столбах дыма, выходящих прямо из земли соседей, о приглушенных декламациях на чуждых человеку языках.

Джон Вульф, энергичный человек двадцати восьми лет, проживавший тогда в Эвиденсе, был моряком, который лишь недавно решил осесть на суше, и создать семью. Надо сказать, родился он в достойной семье, получил хорошое образование в школе Джозефа Брауна, и знал несколько языков. Морское дело было его неожиданным, но весьма поучительным увлечением. В столь молодом возрасте Вульф успел повидать мир, и даже скопить кое-какой капитал. Он построил себе дом на холме Окли, завел небольшое дело, и присматривал себе достойную девушку в жены. А по вечерам коротал время с друзями, вспоминая морские байки.

Однажды, зябким сентябрьским вечером, старый друг Вульфа, Рэбит Хендерсон, нашел Джона в таверне "Медный Тигр", в Сайлес-Пойнте, принадлежавшей Милстону. Вид у Рэбита был весьма бледный и растерянный, так что Вульф поспешил поинтересоваться причинами столь явного замешательства своего друга.

В ответ на обеспокоенные вопросы Вульфа Хендерсон поведал, что с недавних пор у его отца начали пропадать овцы. Само по себе это не было ничем удивительным, поскольку в округе водились волки, но не так давно Рэбит обнаружил одну из овец мертвой у лесной опушки. Удивительно было, что даже волки не осмелились ее тронуть. Рэбит осмотрел ее внимательней, и обнаружил то, о чем не решился рассказать своему отцу. Овца была совершенно обескровлена, и во многих местах жутким образом деформирована, причем Хендерсон не мог найти этому никакого разумного объяснения. Кроме того, от нее исходило неизъяснимое зловоние, отличающееся от трупного запаха и, видимо, и отпугнувшее волков

Выслушав это, Вульф согласился, что происшедшее, безусловно, странно. Но Рэбит перебил его, и продолжил, сказав, что случай с овцой далеко не первый. Нашел он ее на полпути к ферме Грэнди, что буквально в полутора милях от того места на опушке. Тем вечером, обнаружив овцу, он решил проехать чуть дальше, но стоило ему подъехать к ферме поближе, ему в ноздри ударил все тот же ужасный смрад, только во много раз более сильный. Легкий бриз тут же унес этот запах, оставив Рэбита в недоумении и растерянности. Все более укрепляясь в своих подозрениях, он тронулся было дальше, но тут перед ним возник чернокожий старик, один из слуг Грэнди, и знаками показал, что дальше Рэбиту ехать нельзя. Не испытывая никакого желания спорить, Хендерсон повернул домой, чувствуя немалое облегчение от этого. Как он сам признался Вульфу, у него было ощущение, словно озноб мгновенно прошел у него по коже, как если бы он избежал какой-то угрозы. К тому же, становилось темно.

Когда Рэбит закончил свой рассказ, Вульф некоторое время молчал, после чего сказал, что полностью разделяет обеспокоенность друга, и предлагает ему свою помощь. Дело в том, пояснил Вульф, что уже несколько раз, когда он встречал Аштона или Уллу Грэнди в городе (что было довольно редким событием само по себе), оба настойчиво предлагали ему нанести им визит. Старые уже слухи, которыми был полон Эвиденс, да и сам отчужденный вид Грэнди вовсе не располагали к тому, чтобы воспользоваться этими приглашениями, но теперь у Вульфа был повод самому посмотреть, что к чему на загадочной ферме.

Рэбит, тронутый участием Вульфа, горячо поблагодарил его, и тот на следующий же день поехал к Саксет-Роуд, захватив на всякий случай пару изящных терцерольных пистолетов, купленных им в Бельгии, и спрятав их под одеждой.

По дороге Вульф порядком озяб, поскольку сентябрь уже подходил к концу, и дни становились все прохладней; к тому же моросил мелкий дождь. Темнокожий старый слуга встретил его у границы владений Грэнди. Он молча проводил его к дому, не выказав ни малейшего удивления. Лошадь Вульфа отвели в стойло. Самого его на пороге встречал хозяин, сверля непроницаемым взглядом агатовых глаз. Он провел Вульфа в уютный кабинет, налил ему подогретого вина, в общем, встретил его весьма любезно, не задавая никаких вопросов по поводу неожиданного визита. Они беседовали на отвлеченные темы, пока молодой человек не позабыл напрочь цель своего посещения дома Грэнди.

В кабинете Аштона стояло множество стеллажей с книгами, и Вульф с удивлением обнаружил там целые батареи греческих, латинских и английских классиков, наряду с философскими, математическими и лингвистическими трактатами. Заметив явный интерес гостя к этим трудам, Грэнди предложил ему осмотреть библиотеку в комнате перед лабораторией. На полках стояли тома Парацельса, Агриколы и Аристотеля, Роберта Ван Страатена, Штемма и Шаахе. Джон заметил, что по большей части библиотека была посвящена алхимии, каббалистике, магии, и астрологии. Он заметил Гермеса Трисмегиста в издании Менара,
"
Книгу исследований" аль-Джабера, каббалистический "Зохар", "Звезду Альмонд" Вальтера Фон Трикса, "Сокровищницу алхимии" Роджера Бэкона, подборку уникальных рукописей о философском камне. Сняв же с полки том с простым названием "Рукописи востока", Вульф побледнел, поняв, что в действительности это - запрещенный "Necronomicon" безумного араба Абдуллы Аль-Хазреда, о котором он столько слышал в своих путешествиях, и с которым были связаны чудовищные обряды, совершаемые в одном глухом прибрежном поселении Африки, откуда ему когда-то едва удалось унести ноги.

Аштон спокойно наблюдал за гостем, пока Вульф дрожащими руками ставил книгу на место. Потом он показал ему свою лабораторию, но гость уже не был так заинтересован, будучи шокирован ужасным открытием. Он скользил рассеянным взглядом по ретортам, колбам и змеевикам с загадочными жидкостями и порошками, но один древний документ, очевидно, по оплошности забытый хозяином на столе, привлек его внимание. Это была страница, вырванная из какого-то фолианта. Часть текста была подчеркнута жирными, нетерпеливыми линиями, и отпечатались в памяти Вульфа надолго. Прочтя этот абзац, он почувствовал ужас и отвращение, сам не понимая до конца их причины. Впоследствии он привел этот текст в своем дневнике - том самом, что Джереми Фокс нашел в библиотеке Мискатоника полторы сотни лет спустя. Вот эти строчки:

"Если же Муж Знающий пожелает эти Соли использовать, должно ему знать, что Результат будет достигнут сразу, но не следует Пытаться придавать ему Желаемую Форму ранее, чем через Месяц. Тот прах, что предназначен для Результата, насыщается медленно, но более Существенно, нежели при использовании запретной Некромантии. В первые дни следует использовать Кровь животных, и только потом сие Создание можно представить Человеку, коего Заместить должно, и для чьей Крови оно Замыслено."

Аштон Грэнди заметил взгляд Вульфа, и поспешил убрать дряхлую страницу под каким-то предлогом. Тут в дверях лаборатории появилась Улла, пригласившая Аштона и Вульфа ужинать, и Вульф внутренне содрогнулся от того, каким диким контрастом звучала ее любезная речь по сравнению с угрюмостью, которой веяло от этой замкнутой женщины.

Когда молчаливый ужин был закончен, Аштон предложил Вульфу переночевать у них. После некоторых колебаний тот согласился, памятуя об общании, данном Рэбиту.

Все тот же смуглый старик провел Вульфа в комнату для гостей, расположенную на первом этаже, в южном крыле дома, где уже была приготовлена для него кровать.Вульф некоторое время намеренно бодрствовал, размышляя обо всем увиденном, но внезапно его сильно потянуло в сон, и он едва успел добраться до кровати.

Проснулся он посреди ночи, с послевкусием кошмара, в котором незнакомые, нечеловеческие голоса выводили мерзостные напевы на запретных языках.

В комнате было темно, свеча давно погасла, и через восьмиугольное окно внутрь лился лунный свет. Внезапно Вульф почувствовал, что воздух постепенно наполняется жутким зловонием. Это заставило его встать, чтобы открыть окно. Ворвавшийся в комнату свежий воздух пробудил Вульфа окончательно, и тут до его слуха донеслись звуки, от которых он похолодел, чувствуя, как на затылке шевелятся волосы от совершенно инстинктивного, дремучего ужаса, запрятанного где-то в глубинах памяти предков, ибо до него донеслись те самые жуткие напевы, что снились ему в кошмарах. Это были резкие, гортанные голоса, среди которых выделялся знакомый голос Аштона Грэнди, повелевающий, властный, взывающий к кому-то.

Некоторое время Вульф простоял в оцепении, вслушиваясь в это завораживающее пение, после чего, опомнившись, оделся, взял свои пистолеты, и вышел из комнаты¸ стараясь ступать бесшумно.

Пройдя по темному коридору, он вышел к северному крылу, и понял, что звуки исходят откуда-то снизу. Вульф решил, что поблизости должен быть спуск в подвал дома. После непродолжительных поисков, в течение которых он не раз замирал, обливаясь холодным потом, когда пение прекращалось на какие-то мгновения, за лестницей, ведущей на второй этаж, он обнаружил проем в стене, и ступени, уходящие вниз, в подвал. Пение доносилось именно оттуда, и Вульф, приготовив на всякий случай пистолеты, стал спускаться вниз. Оттуда на него снова пахнуло тем же самым жутким смрадом, что разбудил его, и Джон вспомнил рассказ Рэбита. Теперь уже не было сомнений в источнике всех подозрительных происшествий. Здравый смысл приказывал ему как можно скорее покинуть страшный дом, но завораживающие напевы и любопытство влекли его вперед. Спуск оказался довольно коротким, и сразу после ступеней налево шел короткий каменный коридор. В стене напротив лестницы Вульф увидел крепкую дубовую дверь, окованную железом, на которую был навешен массивный засов с замком. Судя по всему, этой дверью часто пользовались. Влево от двери, в конце этого небольшого прохода, была небольшая подземная зала, откуда и доносилось пение. Вульф не рискнул пройти дальше, и стал наблюдать из-за угла.

В тусклом, неровном свете оплывающих на камни свечей были видны несколько силуэтов людей, сидящих на полу. В центре стояла небольшая жаровня, от которой к потолку струился дым. Рядом с ней стоял Аштон - Вульф узнал его лицо, подсвеченное багровыми углями жаровни, - и декламировал слова, от которых волосы у Вульфа встали дыбом. Это были запретные имена Древних, кошмарных призраков доисторического прошлого, записанные сумасшедшим Аль-Хазредом в его чудовищной книге.

Внезапно Аштон замолк. Видимо, обряд был завершен. Вульф услышал какие-то отвратительные хлюпающие звуки, и зловоние усилилось еще больше. Пытаясь найти источник этих звуков, Вульф напрягал зрение, но тут Аштон повернулся, глядя в дальний темный угол, и, проследив за ним взглядом, Вульф понял, что там, в тенях, что-то шевелится..

Один из сидящих на полу что-то произнес. Вульфу трудно было разобрать все слова с того места, где он прятался, а некоторые голоса были ему незнакомы. Вот что он слышал

(Аштон Грэнди)

"Нет, он не проснется до самого утра....А потом я приглашу его вниз, и... "

Незнакомый, мужской гортанный голос (должно быть, слуга)

"...успеть...сегодня не получилось, должно....Нхат'иан...Русское заклинание..."

(Улла Грэнди)

"Кхаббал'онгх...слишком много подозрений....мертвецы...пробудиться...воззвать к Древним..Тварь с Юггота... Кровь Вульфа....подходит..."

(Снова Аштон)

"Рэбит Хендерсон...наглый мальчишка...осмелился...все равно неудача...Кхаббал'онгх не может принять форму...еще раз...может, и получится.... "

Тут они разом замолчали, и Аштон вновь затянул жуткую песнь из непроизосимых звуков и имен, но Вульф уже не вслушивался, пораженный внезапным подозрением. Пистолеты задрожали в его руках, когда невнятые, но ужасные обрывки сказанного начали соединяться в чудовищную правду, и тут случилось то, что потом преследовало его в кошмарах до конца жизни. Аштон плеснул на жаровню какой-то жидкостью, и угли на мгновение полыхнули так ярко, что осветили самые темные уголки гнусного подвала.

Вульф увидел, увидел то, что шевелилось в тенях в дальнем углу подвала, и это зрелище повергло его в такой первобытный, безумный ужас, что он лишь титаническим усилием воли не потерял рассудок, и не завопил во весь голос.

Он не помнил, как выбрался наружу из этого адского подвала, как смог найти свою лошадь, и умчаться на ней во тьму, не разбирая дороги, лишь бы подальше от этого немыслимого, отвратительного места.

Вульфь опомнился, только когда увидел впереди теплые, дружелюбные огоньки фермы Хендерсонов. Это зрелище оказало целительное воздействие на его рассудок, и Вульф, понимая, что надо срочно что-то предпринять, решительно направился в сторону дома.

Привязав у крыльца лошадь, он уже знал, что на ферме не спят из-за пропажи его друга Рэбита, и в самом деле, когда он постучал в дверь, ему открыл хмурый Ральф Хендерсон, отец Рэбита. Он сказал, что Рэбит уехал вечером, и до сих пор не вернулся, и теперь они, беспокоясь о его судьбе, хотят отправится на поиски.

Тут Ральф Хендерсон осекся, глядя на Вульфа, и попросил его пройти в дом. Когда тот вошел, все присутствующие так и ахнули: волосы Джона Вульфа стали совершенно седыми. Не теряя времени, Вульф попросил всех его выслушать, и рассказал, как Рэбит подошел к нему в таверне "Медный Тигр" поделиться своими подозрениями, и что они предприняли после этого. Затем Вульф, как можно более твердо, сказал, что Рэбита уже нет в живых, и все, что они могут сделать - это стереть с лица земли мерзостную ферму Грэнди со всеми, кто ее населяет, и сделать это надо как можно скорее, пока не наступило утро, и пока колдуны заняты своими черными делами под землей.

Про то, что он увидел в подавле, Вульф умолчал, опасаясь за рассудок своих слушателей; сказал лишь, что увидел тело Рэбита, но это было только частью ужасной правды.

Рассказ Вульфа переполнил чашу терпения слушателей. Немедленно братья Рэбита были посланы в соседние фермы, и уже через час в доме Хендерсона был созван военный совет. Примерно тридцать человек, включая Мак-Эштонов, Донованов из Бриджес-Хилл и Браунов, Феллонов и Уильямсов, разделились на два отряда. Один из них должен был повести Ральф Хендерсон, и этот отряд должен был окружить дом, чтобы никто не мог уйти незамеченным, а отряд Вульфа должен был взять дом штурмом, и уничтожить всех его обитателей, чтобы навеки избавить окрестных жителей от ужаса фермы Грэнди, и отомстить за Рэбита Хендерсона и десятки других, безвестных жертв. Вооруженные ружьями и пистолетами, они помчались в ночи к ферме Грэнди.

Обрывки этих ночных событий сохранились лишь в дневнике Вульфа, и записях других, что уцелели после этой схватки.

По воспоминаниям Вульфа и Хендерсона-старшего, когда они подъезжали к ферме, из дома на мгновение ударил в небо луч неземного света, а на них пахнуло мерзким смрадом, столь напугавшим в свое время Рэбита Хендерсона. Когда все заняли свои позиции, отряд Вульфа прокрался в дом.

Сам Вульф мало что пишет о том, что произошло внутри. Люди снаружи услышил выстрелы, затем земля начала дрожать, и гулкий, низкий голос, исходящий, казалось, из самой земли, начал произность ужасные заклятья.

Из дома выскочили несколько человек, в обрывках одежды, издавая бессмысленные возгласы. Часть людей Хендерсона бросились на помощь Вульфу, когда земля дрогнула еще раз, и тот же голос отчаянно заговорил в ночное небо: "ГЛУПЦЫ! ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ...ЙА!!! НГА!!! ЙОГ!!!КХАБАЛЛ'ОНГХ ОГ НХАМУНГ!"

Все оцепенели, и тут прямо из земли рядом с домом вверх ударили столбы пламени. Ферма запылала.

В записках Хендерсона говорится, что только Вульф успел в этот момент выйти наружу. На руках у него было тело Рэбита, увидев которое, все, кто остался снаружи, потеряли дар речи от ужаса.

Дом сгорел дотла. Все, кто знал об этой истории, до конца жизни предпочитали молчать, и все слухи были пресечены на корню. Рэбита похоронили на следующее же утро, попросив священника не рассказывать никому о том, что он видел. История была вычеркнута из жизни Эвиденса, по молчаливому согласию всех, кто о ней знал.

Вульф через некоторое время уехал в Мискатоник, так и не придя в себя после происшедшего.

Ральф Хендерсон продал ферму, и переселился со всей семьей в город. Его часто можно было застать в трактире "Роза ветров", где он молча пил вечерами эль, покуривая трубку, и, бывало, бормотал себе под нос:

  • Чертов Вульф...зачем он рассказал мне про слова проклятого колдуна...Уж лучше думать, что он свихнулся в том дьявольском подземелье... Аштон хохотал перед тем, как получил пулю...Моя бы воля...он сгорел бы еще когда только приехал в город...

 

III Расследование доктора Стенли

Когда отец Джереми Фокса обратился к другу семьи, доктору Эверетту Стенли, по поводу странного поведения своего сына, Стенли немедленно приехал обследовать молодого человека. Они поговорили в комнате Фокса, что находилась на втором этаже. Кроме того, что Джереми был странно бледен, доктор не заметил ничего необычного. Фокс отвечал на все вопросы сдержанно, вежливо, проявляя все признаки здравого рассудка.

После этого разговора доктор сказал отцу Фокса, что молодой человек просто переутомлен своими изысканиями, и ему следует чаще бывать за городом.

Как раз после этого начались странные поездки Фокса в сторону Саксет-Роуд, а потом наступил тот самый день, когда Джереми угодил в психиатрическую лечебницу.

Удрученный доктор чувствовал себя обязанным разобраться в причинах происшедшего, так как был уверен, что психический срыв произошел по причинам внешним, нежели внутренним, таким, как умственное переутомление. Отец Фокса разделял его подозрения, и предоставил ему полный доступ к бумагам Джереми, рассказав ему про поездки сына и диковинное увлечение забытой историей Джона Вульфа и четы Грэнди, известной ему, впрочем, как давно забытый туманный скандал.

Таким образом, доктор Эверетт Стенли поселился на некоторое время в доме Фоксов, заняв комнату Джереми, и начал разбираться в причинах болезни своего подопечного.

Первой его находкой была тщательно подобранная и датированная история Джона Вульфа. Целыми днями доктор читал заметки в газетах, записки, в которых мельком упоминались события более чем столетней давности, и главное - дневник Вульфа, обнаруженный Джереми в библиотеке унивеситета Мискатоника. Жуткая эта история не вызвала у доктора скепсиса, свойственного любому современному человеку. Стенли учился в школе имени Рэндольфа Картера, где до сих пор уделяется внимание забытым легендам и знаниям, а потому отнесся к забытой трагедии со всей серьезностью.

Но разгадка поджидала его совсем в другом месте. Однажды вечером Стенли обнаружил потайной ящичек под крышкой стола, а в нем - дневник самого Джереми.

С первых же страниц доктор понял, что перед ним - ключ к истории болезни его пациента. То, что он прочел в этом дневнике, заставило его на следующий же день выехать за город, откуда он вернулся чрезвычайно взволнованным.

Он тут же уединился в гостиной с отцом Фокса, показал ему дневник, и сказал:

  • Я думаю, друг мой, что этот дневник и мои исследования позволят поставить точку в этом деле. То, что я увидел сегодня, никогда не изгладится из моей памяти. Я хочу, чтобы это осталось между нами. Джереми непременно выздоровеет, но ему потребуется еще немало времени, чтобы прийти в себя от того, что он пережил, и я боюсь, что эти воспоминания будут преследовать его всю жизнь. Он сделал то, что должно, уничтожив проклятье Грэнди, но цена, которую он заплатил, слишком высока.

С этими словами доктор Стенли дал прочесть удивленному отцу Фокса отмеченные записи дневника Джереми. Вот что там было:

"29 июня

Разгадка близка. Сегодня я прочел у Бореллия описания существа, похожего на то, что я увидел в спрятанной записи.

1 июля

Выезжал в окрестности Саксет Роуд вместе с Роджером. Место заброшенное, все обходят его стороной. Расспросили фермеров. Все при упоминании имени Грэнди либо утверждают, что в первый раз слышат, либо становятся заметно мрачными, и стараются от нас отделаться. Пропадают животные. Началось где-то год назад. Все сходится.

3 июля

Бир нашел старую карту Саксет-Роуд. Мы раздобыли револьверы, керосин, и все необходимое снаряжение. Завтра мы покончим с мерзостью, с которой боролся мой дальний предок.

 

 

4 июля

Боже...Бер погиб... Оно разделалось с ним так же, как с Рэбитом...Как я скажу отцу? Как я скажу об этом хоть кому-нибудь! Эта тварь...Что-то кощунственное, что-то немыслимо мерзкое, отвратительное белесое создание во тьме туннелей..."

Но мне надо сосредоточиться.

Мне придется вернуться туда, поэтому я оставлю описание произошедшего. Мы нашли то место, где была когда-то ферма Грэнди, ближе к вечеру. Все заросло кустарником, деревьями, и мы поняли, что на месте, лишь когда Бер чуть не провалился в какую-то мерзостную нору. Как оттуда воняло! Должно быть, это тот же самый запах, о котором писал Вульф. Около норы валялось несколько костей животных, побелевших от времени. Поколебавшись, мы решили идти до конца. Бер зажег фонарь, и первым спустился в нору.
Внутри воняло еще мерзостней. Мы скользили по белесым корням, вылезающим из осыпающейся земли, пока не нащупали каменные выступы. Похоже, это был спуск в тот самый подвал, о котором писал мой предок. На глубине около шестнадцати футов, по моим подсчетам, уже можно было встать, правда, не до конца. Ступени оканчивались полузаваленным тоннелем, который сворачивал налево. Там была сплошная масса земли и гнили. Видимо, подвал был забит останками дома, которые провалились вниз при пожаре. Но прямо перед нами был еще один спуск. Ступени, покрытые слизью непонятного происхождения, уходили вниз, во тьму. Несомненно, именно сюда вела та окованная дверь в подвале.Остатки ее, до сих пор сопротивляющиеся времени, валялись поблизости. Судя по их состоянию, что-то разъело дверь изнутри, когда она начала подгнивать.

Но куда вел этот спуск? Я вспомнил смутные упоминания о целой сети туннелей и катакомб, построенных здесь неизвестно когда и кем, но эти упоминания носили весьма сомнительный характер. Теперь в этом нет никакого сомнения.

Мы спускались вниз целую вечность. Зловоние усиливалось. Лучи фонарей, казалось, начинали вязнуть в плотной тьме, в которую вели скользкие ступени.

Когда спуск, наконец, закончился, нас ждало очередное потрясение. Лестница выходила в тоннель, несомненно, прорытый очень давно, еще раньше, чем здесь обосновались Грэнди, и странный низкий свод тоннеля намекал на то, что создан он был не людьми и не для людей.

Зловоние становилось нестерпимым. Ужас охватывал нас все больше, стоило представить себе огромную массу земли над нами, и нечто, поджидавшее нас во тьме. Я малодушно предложил повернуть назад, но Бер был непреклонен. Мы приготовили револьверы, и двинулись дальше, находя верный путь по белесому оттенку земляного пола. Если бы не этот след, мы непременно бы заблудились в бесчисленных ответвлениях этих чудовищных катакомб.

Все произошло внезапно. Бер завопил не своим голосом, непрерывно стреляя, а потом щелкая курком вхолостую, когда кончились патроны. Я услышал омерзительное хлюпанье, а потом оцепенел, вместо того, чтобы начать стрелять самому, когда оно бросилось на Бера.

То, что я увидел, было непереносимо мерзостно. Точь в точь то, что описывал Вульф на той утерянной странице, белесое, мучнистое....

"Беги,БОЖЕ, ФОКС, БЕГИ!!!" - это были последние слова моего благородного друга. Этот крик до сих пор стоит у меня ушах.

Я побежал. Можно обвинять меня, сколько угодно, я не мог ничего с собой поделать, мне нужно было любой ценой выбраться из этого подземного царства кошмара.Я опомнился, только когда выбежал из леса, весь в земле и царапинах от хлеставших меня бегу веток, и я до сих пор с содроганием вспоминаю это хлюпанье у меня за спиной.

Боже, сохрани нас: это была та самая тварь, которую увидил Вульф сто пятьдесят лет назад, и все это время она жила в подземельях Саксет-Роуд!

Но теперь у меня нет другого выбора, кроме как вернуться обратно. Теперь мне ясны последние строчки на той странице. Я сам видел, что эту тварь не берут пули, и ей не повредил даже огонь той ночью, когда фермеры сожгли дом Грэнди.
Есть только один способ. Вульф не смог этого сделать, и я не виню его, ему и так пришлось пережить нечто свыше его сил.

Аштон сказал тогда про кровь Вульфа, а значит, и мою, раз Вульф - мой предок. У меня есть шанс, которого не было у Бера. У меня кровь в жилах застывает, меня мутит от одной мысли об этом...

Но у меня нет выбора.

Завтра я вернусь туда, чтобы закончить начатое.У меня есть время - тварь будет занята Бером, а по Бореллию, в это время она неподвижна.

И да хранит меня Господь."

Это была последняя запись в дневнике Джереми. Побледневший отец, дочитав эту запись, спросил у Стенли, что это за утерянная страница дневника Вульфа. Доктор молча достал из кармана пожелтевшую от времени бумагу с рукописным текстом.

  • Это ключ к разгадке того, что сделал Джереми, - сказал он, - Откровенно говоря, эта запись делает все происшедшее еще более отвратительным и кощунственным, чем казалось раньше. По всей видимости, Вульф сам вырвал ее, и зашил под обложку дневника. Джереми обнаружил эту страницу по чистой случайности. Читайте же, и покончим с этим делом.

Отец Фокса не без дрожи взял в руки древний документ. Изящным, твердым почерком там было написано следующее:

"...никогда мне не забыть того, что я увидел той ночью. И ни с кем я не могу поделиться этим ужасом, потому что ему не место в людской памяти. То, что я увидел тогда, при вспышке углей, было примерно по пояс человеку среднего роста. Округлая, мучного цвета рыхлая масса, покрытая слизью, со множеством отвратительных мелких щупалец. В его форме чувствовалось какое-то космическое безумие, эта мерзость не принадлежала нашему миру, и никак не могла принадлежать, это было что-то запредельно чуждое, созданное Аштоном, а может, вызванное им из запредельных миров. Оно покачивалось из стороны в сторону над телом несчастного Рэбита, и на верхних складках чудовищной твари проступали черты его лица!

Я бежал, я знаю, что я бежал, потому что Аштон, хохоча перед тем, как я застрелил его, сказал мне, что теперь Кхабалл'онгх представлен моей крови, как раньше они попробовали с Рэбитом, и ничто не может его остановить, пока он не поглотит меня, если только я не сделаю этого прежде. Уезжая из Эвиденса, я обрекаю потомков на этот кошмар, но я ничего не могу с этим поделать...Тварь неузвима, пока один из моего рода не сделает то, чего убоялся я."

Закончив чтение, отец Фокса подавленно замолчал. Доктор Стенли налил выпить ему и себе, и только после доброй порции горячительного Фокс-старший неуверенно спросил, что все-таки означает запись Вульфа.

Эверетт Стенли тяжело вздохнул, и ответил:

  • Я нашел вчера то место, о котором говорится в дневнике Джереми, и спустился в катакомбы. К счастью, я обладаю кое-какими знаниями, чтобы защититься от того, что могло подстерегать меня внизу, но этого и не потребовалось...Я нашел там, внизу, то, что осталось от Бера. Это ужасно, это не передать никакими словами, и теперь мне понятно, что за пелена молчания окружала гибель бедного Рэбита Хендерсона. Но еще омерзительней оказалось то, что лежало рядом. Это были остатки той твари, о которой писали Вульф, Джереми, и которая упоминается у Бореллия. Кхабалл'онгх, как ее называют в Фнакотикских рукописях, или Кволлобонк в страшных легендах Закарпатья...я слышал, что жуткие предания о ней превратились со временем в безобидные сказки.... у нее много имен, но очень мало сведений о том, что она из себя представляет... Видимо, то описание, которое составил Вульф, на сегодняшний день наиболее полное. Я не знаю и не хочу знать, для чего Аштон вызвал эту тварь, и зачем ему было связывать ее с Вульфом, но он сам подсказал способ борьбы с ней. Способ настолько отвратительный, что даже хладнокровный Вульф бежал из Эвиденса...

Помолчав, доктор отпил еще немного виски, и продолжил:

  • У Джереми оказалась стальная воля, если он оказался способен на это. Неудивительно, что после такого насилия над психикой его разум помутился.
  • Но что, что он сделал?! - не выдержал Фокс-страший.

Доктор посмотрел на него, и раздельно произнес:

  • Неужели вы еще не поняли? В таком случае, мне бы лучше промолчать, и не подвергать вас столь тяжкому испытанию...Но вы со временем неизбежно поймете сами. Фокс, Аштон ясно сказал Вульфу : " и ничто не может его остановить, пока он не поглотит меня, если только я не сделаю этого прежде ". Вы еще не понимаете? Глупец! Я же говорил вам об останках чудовища, обнаруженных мной в катакомбах...Фокс, ваш сын воспользовался единственным способом...Он съел эту тварь!

© Иван Матвеев, 2005



< Во Всякую Фигню. > < В Пуговички. >

TopList
last modified 13.09.05