Олег Дивов
День фантаста




Солнечным июньским утром я покидаю свою башню из слоновой кости и выхожу на улицу.
Воодушевленный народ улыбается мне. Еще бы - я прекрасно выгляжу. О, этот гидравлический домкрат в моей крепкой волосатой руке, пассатижи в заднем кармане и вызолоченный хоккейный шлем на голове - все то, без чего мужик не мужик!
Высоко в безоблачном небе, противно крякая, летит зеленый пупырчатый огурец с радужными крылышками. "Третьяковку жечь полетел, грязный наемник, - догадываюсь я. - Там же "Черный квадрат" выставлен!".
Мимо, сгибаясь под тяжестью горнолыжного снаряжения, пробегает щупленький белобрысый полуэльф.
- Вовочка, одолжите ботинок на минуточку.
- Да-да, конечно! - радостно пищит кроха и протягивает мне красный "Динафит". - А можно я пока с вашим домкратом поиграю? Родину подопру слегка.
- Только не отдави себе чего ненароком, он тяжелый.
Я прицеливаюсь и швыряю ботинком в дракона. Бац! Рептилия пускает изо всех дырок клубы дыма и срывается в штопор. Из когтистой лапы выпадает мешок с гонораром в 2500 золотых. Я легко подхватываю свое импровизированное оружие и трофей.
- Узнайте, кто проплатил диверсию против национальной культуры, - говорю полуэльфу строго, протягивая ему ботинок и мешок. - А деньги отдайте в фонд строительства Мавзолея Семецкого.
- Не извольте сомневаться, ваше превосходительство! Разрешите бегом?
- И заготовьте проект указа "О приравнивании нелюбви С.Лукьяненко к подрыву экономики"! - кричу полуэльфу вслед. - Отправьте дяде Эдику Г., он проверит грамматические ошибки и подпишет.
О, как радостно на душе! Я крут и всенародно обожаем. А видели бы вы мои balls!
Американцы меня просто боятся публиковать.
Из придорожной корчмы со странной вывеской "КЛ им.Ю.Н." выходит, слегка пошатываясь, усатенький пухленький инфантильный подросток.
- Ну как, Серёжа, не очень тебя полюбили? - спрашиваю. - Ты только скажи, я дяде Юре свистну, он их мигом застроит.
- Поюбили… - вздыхает Сережа. - Если бы! Меня никто не любит. Даже в этом … Клубе любителей.
- Будут любить! С завтрашнего дня. Обещаю.
- Ой, правда?! - радуется подросток. - Здорово. Ты просто не представляешь, как это тяжело - быть таким никем не любимым.
- Не представляю, - честно соглашаюсь я. - Ладно, мальчуган, иди, готовься к читательской любви. Вазелину там прикупи, бинтов, гипса побольше, костылей штуки четыре… И заранее к психотерапевту запишись. Сеансов эдак на сто.
Опытный я. Бывалый. Тоже ведь когда-то бегал маленький, с позорными стартовыми тиражами в полста тыщ. Терпел, скрипя зубами, сначала любовь читателей, потом нелюбовь, а затем нечаянно грянувшую любовь большую.
Говорил уже - американцы меня боятся публиковать? То-то. Знай наших.
У почти достроенного Памятника Мне суетится Воха-электрик, настраивает дистанционно серда, моторы, тормоза и желудки. Когда все это заработает, Памятник оживет. По утрам он будет демонстрировать завидную творческую потенцию, а по вечерам недюжинный литературный потенциал. Чтоб все знали, как это должно происходить на самом деле. Дабы никто не запутался, на постаменте выбито эпохальное изречение: "Я ХОЧУ ПОКАЗАТЬ ВАМ, КАК НАДО! Г.Хардлок".
- Держи, - отдаю Вохе пассатижи. Тот расплывается в довольной улыбке и
тут же запускает инструмент в недра черного ноутбука за $888. Ноутбук сильно глючит после того, как я на нем написал "Ночной Дозор". Испугался он, что ли… Подумал я и отдал игрушку Вохе, ему и такая в радость.
- А где же твой домкрат? - интересуется Воха.
И действительно, нет домкрата. Как же это я… Ладно, спасибо, Золотой Шлем не стырили. Хоть что-то во мне осталось, по чему мужика издали видать.
- Тезка твой поиграться одолжил, - вспоминаю я насчет домкрата. - Типа Родину подпереть. Только сомневаюсь я, что он умеет такими вещами пользоваться… Интеллигент все-таки. Из целого Санкт, понимаешь ли, Петербурга.
- Наверное, отдаст его "Идущим вместе", - предполагает Воха. - И очень хорошо. Они говорят, у них два врага - Пелевин и Децл. На Децла мне, положим, начихать, а вот Пелевин - не фантаст! Пускай они ему этим домкратом…
Глаза Вохи сладострастно затуманиваются. Он воображает, что именно можно сделать с Пелевиным посредством большого гидравлического домкрата.
- Э-э! Полегче! - советую я. - Ты что, забыл, как Пелевина зовут? Виктор Олегович. Сынок он... Мне.
Воха разжмуривается, внимательно меня с ног до головы оглядывает, и неожиданно цедит сквозь зубы:
- Так ведь и ты, сука, не фантаст…
- Ты чё, монтёр несчастный, заболел? - спрашиваю. - Какой я тебе не фантаст? Меня же в "Смертельном оружии" печатают! Мне Серега книжку с автографом со скидкой продал, всего за сто пятьдесят рублей! Думаешь, он продаст книгу подписанную за такие гроши нефантасту?!
Но у Вохи в глазах уже прорезается волчья натура. Он с проворотом вырывает пассатижи из ноутбука, тот обиженно вякает.
- Пацаны! - орет Воха. - Да он же не фантаст! Мочи предателя!
Откуда-то сверху рушится основательно покоцанный НЛО, из него выпрыгивает Косенков и больно наступает мне на ногу. Щелкает "мыльница" - ужасный момент зафиксирован бесстрастной камерой Бурносова. "Секту ритуальных дефлораторов сюда! - машет рукй Бурносов. - Сейчас мы этому самозванцу устроим алмазные реки, графитовые берега!"
- Дядя Эдик! - кричу я жалобно. - Защити!
- Говорили тебе - не играй с Нулём! - доносится с небес трубный глас.
- Больше не буду! - я сейчас на что угодно готов подписаться, меня Воха моими же собственными пассатижами выдирает из фантастического цеха.
- Не верю! - провозглашает дядя Эдик. - И вообще, тебя больше никто не любит, я только что указ подписал, чтоб все любили Лукьяненку!
- И Золотой Шлем отдай! - вступает еще один глас, трубнее раз в десять.
…Я просыпаюсь в холодном поту. Вскакиваю с кровати и бегу к зеркалу посмотреть, все ли на месте, не отгрызли ли чего нежные и ласковые коллеги. Из зеркала на меня смотрит перепуганный инфантильный подросток, которого, похоже, совсем никто не любит и не полюбит никогда.

© Олег Дивов, 2002



< Во всякую фигню. > < В Пуговички. >
< Рецензии в Библиотеке Свенельда >
< Ваш личный донос о вышеизложенном в ФБР >
< Хрюкнуть в КГБ >

TopList
last modified 27.02.02