Свенельд ЖЕЛЕЗНОВ
(Россия, г. Нижний Новгород)
КОГДА ДРАКОН ИСТЕКАЕТ КРОВЬЮ
Автомобили неслись непрерывным потоком. Тысячи колес в бешеном ритме утюжили растрескавшийся асфальт, оставляя недолгую память о себе влажными рисунками протекторов на талом льду. У пешеходного перехода уже скопилась значительная группа людей, желавших перейти на другую сторону дороги, когда появился ОН. На это событие никто не обратил внимание. Старушки тоскливо смотрели на проносящиеся мимо "Ауди" и "Мерседесы", с каждой минутой все больше теряя надежду пересечь улицу. Молодые парни пытались выгадать момент и проскользнуть в просвет между бамперами автомашин. Кое-кому даже удалось добраться до осевой линии, но пройти дальше сумели лишь счастливчики. Четырехколесные монстры дико гудели и мигали фарами, их водители иногда приспускали тонированные стекла, чтобы сказать пешеходам пару "ласковых" слов и научить жизни. Один отчаянный мужичок в такой момент попытался прошмыгнуть мимо тормозившего "Шевроле Тахо" и был чуть не сшиблен стремительным "БМВ" с проблесковым маячком под стеклом на задней полке.
Каждый добивался цели самостоятельно, сам рисковал, сам радовался, если удавалось удачно добраться до осевой. ОН попытался принять эти правила и ступил на остатки белых полос, некогда обозначавших пешеходный переход. Ни один автомобиль не затормозил. ЕГО даже не одарили сонмом звуковых сигналов. Только грязь, вылетевшая из-под колес сумасшедшей "девятки" цвета "мурена", промчавшейся в нескольких миллиметрах, отметила брюки россыпью коричневых капель.
Сгорбленная старушка, опиравшаяся на потертую самшитовую клюку, что-то тихо причитала, то ли молясь своим святым, то ли жалуясь на горькую судьбу, но никому до этого не было дела. Лишь ОН на миг глянул в ее сторону и тут же отвернулся. Играть следует по правилам.
Послышалась сирена спецмашины, пытающейся преодолеть поток собратьев и вырваться вперед. Ее тщетные попытки здорово повеселили двух малолетних оболтусов, застрявших на осевой линии. Но им стало не до смеха, когда, сверкая проблесковыми маяками, огромный коробкоподобный "Гелендеваген" прибавил газу и вырулил на центр дороги. Его не смущало, что на осевой застряла группа пешеходов, не способная двинуться ни вперед, ни назад, он быстро ускорялся, требуя себе дорогу. Что пережили мальчишки, когда рядом пролетела черная махина, успев подрезать не слишком расторопную "шестерку" и встроиться сразу за "Фордом ДПС", никто не знает. Но ОН видел их лица и понял, что шок - слишком слабое слово, чтобы описать состояние ребят.
Стоять в бездействии на переходе было нельзя. Это означало отвергнуть распахнутый мир и потерять его навсегда. Поэтому ОН, выбрав момент, бросился вперёд перед серой "Волгой". Удачно увернувшись от "Тойоты", водитель которой явно перенервничал, давя на все кнопки и педали, кроме тормоза, ОН перевел дыхание на осевой. То, что творилось вокруг, ЕМУ вовсе не нравилось, но терять за просто так этот мир тоже было бы безмерным расточительством. У НЕГО не было столько жизней, чтобы искать рай.
Между автомобилями показался небольшой просвет, в него сразу устремились наиболее расторопные пешеходы. ОН был в их числе. Бежавший перед НИМ мальчик сделал движение в сторону и оказался прямо на ЕГО пути. Можно было либо оттолкнуть оболтуса и продолжить бег, не снижая темпа, либо шагнуть в сторону, снизить скорость и… ОН сделал второе, и тень тарахтящего на высоких оборотах "УАЗа"-"буханки" заслонила на мгновение неяркое солнце.
Миг. Удар. Веки опустились и тут же поднялись. ОН смотрел уже на совсем иной мир.
Мимо скакали всадники. Много всадников. Из-под копыт разгоряченных коней вздымались тучи пыли, железные доспехи воинов скрипели и бряцали в такт ритмичной поступи скакунов. Запах конского пота заполнял ноздри наравне с запахом пороха, витавшим над полем. Вдалеке громыхнуло - фонтан песка взметнулся к ясному небу шагах в сорока…
- Кто такой? - офицер в мятой кирасе и посеченном осколками ядер бургиньоте осадил лошадь. - Почему здесь?
Вслед за командиром остановилось еще с десяток всадников - запыленные суровые лица и холодные бесцветные глаза. В руках воины сжимали копья, у седел были приторочены длинноствольные пистолеты, курки взведены.
- Лазутчик дракона, сир, - предположил один из кавалеристов.
- Он слишком молод.
- Только слишком молодой и неопытный решился бы сунуться в самый центр заварушки.
- Пусть он скажет сам.
Но ОН молчал. Ему хотелось стать своим для этих мужественных людей, да ОН не знал как. Сочинить душещипательную историю о потерянных родителях или мести за брата? Прикинуться бродячим менестрелем, ищущим новые сюжеты? Изобразить из себя глухонемого? А вдруг так случилось, что в этом мире понятия "родители" и вообще "родственники" не существует? Может, здесь распространен обычай, ссылать менестрелей на каторгу, а глухонемых обезглавливать?
- Я… - только ОН раскрыл рот, как тут же ропот прокатился по рядам всадников. Ненависть перекосила лица.
- У него во рту язык!!! Служитель дракона!
Острые копья качнулись в опасной близости от ЕГО шеи. ОН даже мог разглядеть рисунки, выгравированные на наконечниках - сюжеты, где всадники немилосердно истребляют рептилий.
- Надо отправить его к Великому Пророку, командор.
- Некогда и некому. У нас каждый человек на счету. Повесить негодяя!
- Да, сир.
Невдалеке росло одинокое дерево, широко раскинувшее толстые ветви. Туда ЕГО и погнали, подталкивая копьями.
Сопротивляться представлялось бесполезным. Да ОН никогда и не решился бы поднять руку на таких благородных и преданных своему делу людей. То, что ОН - не такой, каким должен быть - вина исключительно ЕГО, а потому испить горькую чашу должно с честью.
Веревку быстро закрепили в зеленой вышине, другой конец превратили в удавку и, взгромоздив пленника на коня, позади одного из солдат, накинули петлю на шею жертве.
- Твое последнее слово.
- Мне не везет. Этот мир тоже не для меня.
Офицер махнул рукой, и солдат пришпорил лошадь. Она выехала из-под пленника, и тот повис в воздухе. Шершавая пенька плотно стянула горло, предательский язык показался между губ, глаза затуманенным взором провожали пропахшую порохом долину.
Миг. Асфиксия. Веки опустились и тут же поднялись. ОН смотрел на совсем уже иной мир.
Многоярусные путепроводы извивались причудливыми фигурами вокруг светящихся разноцветным неоном небоскребов. Обтекаемые капсулы скользили с бешеной скоростью по прозрачным трубам, соединяющим здания огромного города. На площадке у дверей сверхскоростных лифтов не протолкнуться. Люди разнообразных национальностей и рас, раскрашенные в самые причудливые цвета и одетые в яркие одежды, суетились в бесконечном движении. Некоторые успевали при этом что-то быстро надиктовывать в микрофоны, витавшие в виде полосатых шаров перед их ртами, другие тут же делали себе внутривенные инъекции из ампул ядовитых расцветок, третьи прямо в очереди занимались любовью, четвертые пытались совместить и первое, и второе, и третье.
ОН появился между молодой мамой зеленоватого оттенка, кормящей одной грудью крошечного младенца, а другой - склизкую игуану, и узкоглазым коротышкой, трущимся о зад огромного негра. Впечатление разноцветного карнавала сначала порадовало ЕГО. После серости мокрой улицы и выжженной войной долины здесь было весело и уютно. Но впечатление о мире стало портиться с геометрической прогрессией, как только ОН увидел лица людей. Пресыщение удовольствиями превратило даже маленьких детей в безобразных гоблинов. Чернокожий мальчик еле передвигал оплывшее жиром тело вслед за такими же пятнадцатью братьями и сестрами. Девочка лет десяти неприкрыто удовлетворяла свои похотливые фантазии палочкой от мороженого, при этом хищно поглощая вторую порцию. Насвистывая нехитрую мелодию, через толпу пробирался абсолютно голый парнишка-мулат, его пенис извергал струйку мочи, а на ногах виднелись засохшие подтеки кала.
Взрослые не отставали от своих отпрысков. Узкоглазый коротышка задрожал в экстазе и, придерживая руками набухшее достоинство отстранился негра. ОН не успел увернуться, и вскоре липкая масса медленно стекала по ЕГО плащу. Узкоглазый добродушно рассмеялся, махнул на прощание ручкой и скрылся в толпе. Негр натянул трусы цвета хаки, поднял с плит пола рюкзачок и достал оттуда пару розовых моноклей. Один из них он протянул ЕМУ. Рука сама взяла неожиданный подарок, негр улыбнулся, обнажив два ряда белоснежных зубов, и вставил монокль в левый глаз. ОН сделал тоже самое.
Звуки простенького навязчивого мотива наполнили слух, запах лаванды приятно защекотал ноздри, все вокруг наполнилось розовым светом. Потом толпа начала растворяться, исчезли мастурбирующие девочки, писающие мальчики - на их месте появились аккуратно одетые в длинные одинаковые платья девушки с венками на головах. Они плавно танцевали под негромкую музыку, одаривая ЕГО лучезарными улыбками. Блаженство теплыми волнами прокатилось по телу, стало необычайно хорошо и спокойно. Вдруг ОН заметил, что одна блондиночка начала выбиваться из общего ритма, сбиваться с такта. Сначала это лишь слегка удивляло, потом стало раздражать, а вскоре и просто бесить. Гнев начал копиться в глубине естества, создавая ужасный дискомфорт. Хотелось выплеснуть его наружу и вернуться к первоначальному блаженству.
Девушки, будто читая его мысли, в тот же миг окружили блондинку и схватили ее за руки. Она пыталась вырваться, но тщетно. С блондинки стали срывать платье. Медленно, по частям - сначала один рукав, потом другой, затем порвали юбку, стали стаскивать чулки. Может, девушка что-то и кричала, но музыка заглушала все звуки, диссонирующие мелодии. Белье отправилось вслед за платьем… Девушка попыталась прикрыть срамное место пальцами - её руки тотчас же были грубо заломлены за спину.
ЕМУ хотелось, чтобы ее наказали. И ее наказали.
Тонкие прутья розги взметнулись вверх и опустились на розовую кожу блондинки. Она изогнулась всем телом, и тут же получила новую порцию ударов. Красные следы розги полосами легли поперек спины и гладких ягодиц. Еще удар - и в ранке навернулась первая капелька крови. Девушки не знали снисхождения к провинившейся и не расставались с дежурными улыбками, полосуя подругу. Даже когда ее кожа лопнула в нескольких местах, и кровь потекла тоненькой струйкой по ребрам, флагелляция не была прекращена.
Блаженство возвращалось. Но это было уже несколько иное блаженство - изысканное удовольствие, замешанное на крови девственницы.
Девушки подвели обнаженную блондинку к гильотине. Кровавые подтеки гармонировали с бледной кожей, создавая на ней неповторимый эротический узор. В гладко выбритом паху сходились два алых ручейка, падая между ног аппетитными каплями.
Блондинку нагнули и положили под нож. Волосы закинули на затылок. ОН еще мог остановить казнь. Но ОН не желал этого делать.
Нож бесшумно и плавно опустился. Острое лезвие вспороло кожу, перерубило позвоночник, рассекло горло и остановилось, лишь полностью отделив голову блондинки от тела. Необычайной силы приступ блаженства охватил ЕГО, когда перед ним открылась картина разрубленной шеи девушки, ее костей и кровоточащей плоти.
- Нет!!! - истеричный крик проистекал из глубины сознания. ОН выронил монокль из глаза. Разноцветный карнавал вернулся, розовые девушки пропали.
ОН ощутил, что нечто холодное и мокрое стекает по правой ноге. Удовольствие завершилось так, как это принято у людей.
Безумие. Безумие блаженства… Это мир - безумен! Такая мысль молнией вспорола ЕГО сознание. ЕМУ здесь места нет. ЕМУ не нужно место здесь!
ОН последний раз взглянул на великолепие ярких красок и бросился вниз с парапета.
Миг. Шлепок. Веки опустились и тут же поднялись. ОН смотрел уже на свое исполосованное скальпелем чешуйчатое тело.
Побег в иной мир не удался. Судьба безжалостна к последнему дракону. Ему суждено умереть здесь - в глубоком подземелье, прикованным невидимыми цепями к холодному каменному полу, истыканным стеклянными трубками, через которые его кровь уходит в огромный медный чан. Насос ритмично работает, с каждым циклом все больше погружая дракона в небытие. Кровь дракона покидает его вены и артерии, чтобы послужить людям, она им еще пригодится. Сам дракон никому не нужен. В этом мире атавизмам не место.
Последний миг. Голова дракона без сил рухнула на пол. Веки опустились…
…Веки поднялись. Новорожденный впервые смотрел на мир. Ему предстояло здесь расти и учиться жизни. Этот мир был для него родным.
|